Рыцарь нашего времени

– Не перебивай! Вечно ты меня перебиваешь... Дружили они со школы – Ланселот, Крапивин и Швейцарец.

– Кто? Швейцарец?

– Семен Давыдович Швейцман. А Швейцарец – оттого, что с детства мечтал уехать и жить в Швейцарии, отсюда и прозвище.

– Уехал?

– Нет, не уехал.

– Почему?

– Потому что со временем расхотел, – пояснил Сергей, двумя часами ранее задавший этот же вопрос Семену Швейцману. – Решил, что в страну своей мечты он может приезжать отдыхать, а бизнес лучше делать в России.

– К тому же опасался разочарования, если переедет и обнаружит, что манящее «далёко» вблизи окажется вовсе не столь прекрасным, как грезилось.

– Потому что он его не заслужил. Нет, прозвище-то у него было, но в лицо его так больше не называют. «Пресноводное». Должен тебе сказать, я понимаю, отчего Денису Крапивину дали такую кличку."

"Перед мысленным взглядом Сергея встали друзья Ланселота – маленький чернявый Швейцман, подвижный, эмоциональный, вносящий в любое действо суматоху, и худощавый бледный Крапивин, с неизменно постным выражением лица, одетый так, словно собрался на совет директоров крупной фирмы или на похороны одного из членов того же совета.

– Ольга успела до их прихода рассказать, что Дениса Ивановича они называют «Человек без фантазии». Он весь такой, знаешь, выверенный до мельчайшей черточки, и говорит очень правильные вещи, но вовремя останавливается. Если бы он проповедовал дольше, слушать его было бы невозможно.

– А Швейцман?

– Швейцарец, как он говорит, крутится в бизнесе. По словам Ольги, он владелец крупного магазина музыкальных инструментов и подумывает о том, чтобы открыть еще один. Семен Давыдович хотел приобрести у Ланселота его дело и весь последний год уговаривал того продать ему «Броню». В общем-то, Силотский был не против – по тем причинам, которые он нам с тобой приводил: дело поставлено на накатанные рельсы, движется само по себе, заниматься им нужно лишь в той мере, чтобы не дать съехать под откос, а для Дмитрия Арсеньевича это было скучновато.

– Однако бизнес он все же не продал.

– Нет. Швейцман обхаживал его со всех сторон, крутился юлой, но ничего не добился. Да, чуть не забыл: ты спрашивал, почему Ланселот выбрал такое прозвище. Ничего неожиданного: начитался легенд о короле Артуре, вообразил себя рыцарем Круглого стола.