Рыцарь

Дуглесс не нужно было видеть, кто это без конца открывает и закрывает поставленную на охрану дверцу, как не требовалось ей усилий понять, зачем именно он проделывает все это! Она стала протискиваться сквозь передвигающуюся толпу экскурсантов теперь в обратном направлении.

— Я вынуждена попросить вас удалиться! — жестко заявила дама-экскурсовод. — Назад можете пройти тем же путем, каким мы пришли сюда!

Схватив Николаса за руку, Дуглесс оттащила его от звонящей дверцы и повлекла через следующие комнаты к выходу.

— Что за чепуху вы храните в памяти и излагаете по прошествии нескольких веков?! — гневно воскликнул он. С любопытством оглядывая его, Дуглесс спросила:

— Так все это — правда, да?! Ну, насчет леди Сидни? И насчет этого стола?!

Нахмурив брови, он резко ответил:

— Нет, сударыня! Конечно же, ничего подобного на том столе никогда не происходило! — И, повернувшись к ней спиной, он направился дальше, а Дуглесс стояла, улыбаясь, глядела ему вслед и отчего-то испытывала некоторое облегчение.

"— Настоящий-то стол я отдал Арабелле! — бросил Николас через плечо.

У Дуглесс даже дыхание перехватило, она не могла двинуться с места и лишь смотрела, как он уходит, но потом поспешила за ним.

— Стало быть, вы все же обрюхатили… — начала было она, но он остановился и, обернувшись к ней, смерил ее презрительным взглядом. Временами он мог так посмотреть, что она и впрямь готова была поверить, что Николас — настоящий граф!

— Сейчас проверим, посмели ли эти ничтожества что-то нарушить и в моем кабинете, — воскликнул он, вновь отворачиваясь от нее.

Дуглесс должна была чуть ли не бежать за ним — так быстро его длинные ноги мерили пространство залов.

— Нет, туда входить нельзя! — вскричала она, когда он коснулся ручки двери, на которой красовалась надпись «Вход воспрещен».

Николас, однако, проигнорировал ее предостережение, и Дуглесс замерла на месте, ожидая, что сейчас опять раздастся звонок охранного устройства.

Но машинисток внутри не оказалось, да и вообще в комнате никого не было. Вдоль стен громоздились поставленные друг на друга ящики, и, судя по надписям, в них хранились бумажные салфетки и все необходимое для чая.