Рыцарь

 — Едемте сейчас же, не мешкая!

Вид у Гонории был порядком озадаченный, когда Дуглесс заторопилась к лошадям: грум подсаживал ее в седло, но она при этом вовсе не выглядела больной!

Дуглесс с удовольствием перебросила бы вторую ногу через это дурацкое седло, но с противоположной стороны даже и стремян не было, поэтому она уперла ногу в большой выступ, находившийся там, где положено было бы быть луке седла, потом взяла в руку небольшой хлыст для езды и огрела им лошадь. Животное будто ошпаренное понеслось по грязной, в рытвинах дороге, а Дуглесс, подавшись всем телом вперед, буквально повисла на седле.

За ней, изо всех сил стараясь не отстать, поспешали Гонория с грумом.

Дважды по пути Дуглесс пришлось подпрыгивать самой и побуждать к прыжку лошадь: один раз через дышло телеги, а другой — через небольшое деревянное колесо от повозки. В одной деревне она чуть не наехала на ребенка, вздумавшего перебегать дорогу, и, только резко натянув поводья, сумела избежать этого. Затем она проскакала сквозь гусиную стаю, сопровождаемая невероятным гоготом.

Достигнув наконец дома, она спрыгнула с седла — при этом тяжелые юбки на ней задрались, и она шлепнулась лицом в траву. Но тут же, не желая терять ни минуты, опрометью кинулась к калитке, распахнула ее, промчалась по выложенной кирпичом дорожке, потом — через галерею и вбежала в дом через парадный вход.

Остановившись, она уставилась на лестницу. Куда теперь? И где Николас? А Арабеллла где? И тот стол? — думала она.

Тут откуда-то слева до нее донеслись голоса, и она различила среди них голос Кита.

— Скажите, а вы не знаете: где-то тут у вас должен быть стол, футов шести длиной и фута три шириной? Ну, у него еще такие завернутые спиралью ножки?

Кит улыбался ее нетерпению: лицо у Дуглесс было все в поту, сетка на волосах сбилась на сторону, и рыжеватые волосы рассыпались по плечам.

— У нас здесь много таких столов! — ответил он наконец.

— Но тот, тот должен быть таким… особым… — объяснила она, изо всех сил стараясь казаться спокойной, но не вполне справляясь с собой.

— Кладовка? — озадаченно переспросил Кит, и Дуглесс только тут вспомнила, что в елизаветинской Англии «кладовкой» именовали шкаф для развешивания одежды.