Русский адат

Короткий взгляд на Володю с Анатолием показал, что те бессильны что-то предпринять, потому что их более жесткая настойчивость показала бы причастность к организации взрыва. И почему-то бездействовал отставной майор Арефьев…

Алексей ждал, что раздастся со стороны автоматная очередь, и менты побегут туда, но очереди все не раздавалось. По поведению кавказцев старший лейтенант понял, что они готовятся, готовятся чуть ли не торжественно. Один уже сунул руку в карман и оглядывается, глядя на Ваху… И взрыв мог прозвучать в любую минуту…

Необходимо было что-то предпринять.

– Ваха! – закричал он, прерывая негромкое бормотание священника. – Ваха, сволочь!.. Иди сюда!.. Иди сюда, ублюдок!.. Ты трус и боишься посмотреть на дело своих рук… Ты вообще не мужчина и никогда не был им…

Он нашел взглядом Ваху. Ваха растерялся и испугался, но только на мгновение. Через несколько секунд он уже шагнул вперед, взгляд ингуша снова стал надменным и высокомерным.

– Здесь, перед могилой своих жены и дочери, я обещаю, что ты не будешь жить! – кричал Алексей. – Я клянусь им, что тебя тоже скоро похоронят, и похоронят, как грязную самую собаку, твое тело на помойку выбросят…

Алексей начал разыгрывать истерику и сразу вошел в истерику настоящую. Его прорвало. Он шагнул вперед, чтобы к Вахе устремиться, но быстро идти не мог и опирался на свою тросточку. Ваха стоял и ждал его приближения. И тогда менты бросились между ними, пытаясь остановить Алексея.

И в это время грохнул взрыв. Звук был сухим и рассыпчатым, как земля, предназначенная для закапывания могилы, что холмом только что возвышалась рядом, но этого холма уже не стало. «МОН-50» всей своей мощью выбросила половину холма в одну сторону, вторую половину в другую, и даже чуть-чуть могилу засыпало. Четверо взрывателей стояли в четырех метрах за земляным холмом. И их тоже не стало, их словно ветром сорвало с земли, множеством осколков разорвав тела, отбросив их на деревья и кусты.

Внезапно все смолкло…

Смолк, сделав свое страшное дело, взрыв…

Смолк, выполнив свою задачу и вытащив ментов и следователя из опасной зоны, Алексей…

Смолк священник, и, кажется, потухло в опущенной руке кадило…

Все молчали и мысленно себя ощупывали, потом так же взглядом стали друг друга ощупывать, проверяя, кто пострадал.