Русская рулетка

Многие из них и так по полдня не вылезали из спортзала – нянчили железо.

– Не качаться будем, – уточнил Жиган, – а тренироваться. Отрабатывать приемы и способы защиты от них. Инструкторами будут двое «афганцев», моих друзей. На тренировке – они главные. Если кто слово против них скажет, разрешу им применять боевые приемы. Не поможет – будете иметь дело со мной. Но учтите, живым из моего боевого отряда теперь никто не уйдет… Тренировки – через день. Занятия по тактике рукопашного боя в составе отряда – тоже через день.

Жиган помолчал.

Он ждал возражений или хотя бы ропота. Но братва молчала.

– Возражения есть? – спросил он на всякий случай, хотя уверен был, что никаких таких всяких случаев быть не может.

В ответ не раздалось ни звука.

– Я сделаю из вас бойцов! – сказал Жиган и вышел из зала.

На несколько секунд воцарилась тишина. Ее нарушил Мельник.

Он встал, посмотрел на братву, сплюнул на пол и сказал:

– Ну, курвы, держитесь!

Весело так сказал, с подначкой.

– Ты, Мельник, сам – курва! – отозвался с дальнего конца скамейки Егерь, щуплый, но на редкость жестокий в драке парень.

– Конечно, курва! – согласился Мельник. – А то кто же?

Глава 30

Конечно, Костя Панфилов не надеялся быстро создать из привыкшей к анархии запрудненской братвы организованный боеспособный отряд, которому под силу будет выполнять оперативные задания четко и эффективно.

Но и отступать было нельзя.

Прежде всего потому, что, не прибери он братву к рукам и не организуй ее, она начнет войну против него самого. Такова уж природа этих парней. Они признают только силу и власть, способную их подавить.

А материал они благодатный. Сильные физически и без тормозов, когда того требует ситуация. Есть, конечно, среди них трусы, прячущиеся за спины других, но сколько ни прячься, рано или поздно узнают, что ты – трус, и тебе придется либо избавиться от страха перед противником и болью, либо… Либо – сдохнуть.

Но рассчитывать на них всерьез сейчас, когда этот материал настолько сырой, что вода анархии и лени с него течет ручьями, может только полный идиот или неисправимый романтик.