Русская рулетка

– Давай! Сейчас я тебе устрою бенефис!»

– Иди сюда, Котел, – сказал Панфилов спокойно. – Что же ты орешь из-под лавки… Словно котяра голодный. Это неуважение к покойному.

Самсона при последнем слове передернуло. Он подобрался, подтянул ноги, схватил радиатор и перекинув его из-за головы, рывком сел, сильно сморщившись от резкой боли в ушибленной спине.

Котел, обрадовавшись случаю легко покрасоваться перед братвой, устроив Самсону разборку, легко вскочил на эстраду с выкидным ножом в руке.

– Перо мне оставь, – спокойно остановил его Жиган. – Резаный он мне не нужен.

Котел растерялся.

Конечно, Самсон безоружен, руки его прикованы к радиатору, и вообще, он уже порядком измочален, но Котел на голову ниже Самсона, да и никогда не отличался силой. А у Самсона бицепсы толщиной с шею Котла, не меньше. Разговаривать с загнанным в угол Самсоном без оружия Котлу вовсе не улыбалось.

Он сделал было движение назад, но Жиган поднял руку, останавливая его.

– Дай сюда перо! – сказал жестко, и Котел не осмелился ослушаться, схватываться с Жиганом было, пожалуй, пострашнее, чем с избитым в кровь Самсоном.

«А и хрен с ним! Что это я за перо, в самом деле, схватился? – мелькнуло в голове у Котла. – Я его и голыми руками замочу, если нужно будет».

Он протянул нож Жигану рукояткой вперед и тот взял его, слегка усмехнувшись.

Костя Панфилов умел сразу отличать голый понт от уверенности.

Вот Мельник, тот человек серьезный, а этот Котел… Так, шавка.

Котел подошел вплотную к Самсону, сидящему у задней стены и, не зная, что делать, пнул его ногой.

Братва заржала.

Но и Котел, и Самсон поняли, что смеются братаны теперь над Котлом, который чувствовал себя в роли главного героя очень неуверенно.

Самсон тут же уловил что-то похожее на сочувствие в настроении зрителей, и в нем вспыхнула надежда. Глупая, слепая надежда на то, что благодаря этому вылезшему перед Жиганом придурку он получил шанс остаться в живых.

Если бы он на секунду задумался над этой своей надеждой, то понял бы, что никакого шанса нет, просто вынесение приговора за предательство и приведение его в исполнение немного откладывается, но Самсон не хотел, не мог над этим задумываться, и весь сгруппировался, не обращая внимание на боль и унижение от красных букв на спине.