Русская рулетка

Скоро еще наши из ОМОНа подгребут!

Боец в камуфляже быстро выбрался из-под покореженного «уазика», нырнул в кабину и осмотрел Панкова, который едва слышно стонал.

– Ты, паря, живой?

– Угу, – сквозь зубы произнес Панков.

– Куда ранен, в ногу?

– Угу.

– Ничего, потерпи! Скоро все кончится.

Еще одна очередь прогремела из-за дерева, за которым скрывался Клим. Пули ударили по асфальту и рикошетом разлетелись в разные стороны.

– Что, суки?.. – донесся радостный крик бандита. – Вы у меня землю будете хавать! Очко-то не железное, играет?

– Вот паскуда!.

. – выругался один из милиционеров. – Головы не дает поднять, да еще и горланит.

– Небось наширялся, – отозвался напарник. – Ему сейчас все по х…

Милиционер, осматривающий Панкова, выглянул из-за разбитого лобового стекла машины и увидел человека в гражданской одежде, который неподвижно лежал на асфальте метрах в двадцати перед машиной.

– Слышь, парень? – осторожно тронул он Панкова за плечо.

– А кто это там валяется? Прохожего, что ли, зацепили?.. И сумка рядом…

– Не знаю, – через силу выговорил Панков. – Их двое было с сумками, когда мы подъезжали, один из сумки автомат достал, по нам как врезал…

– Понял, – кивнул боец. – Ладно, ты потерпи.

Он вынырнул из машины и ползком подобрался к раненому бандиту со странной погонялой – Весло.

Перестрелка между двумя омоновцами и Климом возобновилась и шла в вялотекущем темпе: на пару милицейских очередей Клим отвечал одной.

Если бы не раненая нога, он бы рванул по улице, не выбирая маршрута. Но сейчас, отстреливаясь, он пытался выгадать время, чтобы сообразить, как поступить дальше. Однако время работало не на него, каждая секунда затяжки грозила встречей с разъяренными омоновцами, к которым в последнее время прочно прилипло прозвище, данное им каким-то остряком-самоучкой, – «гоблины». Чем злой гоблин с палкой-демократизатором, так уж лучше сразу «в Сочи» отправиться – эти будут месить так, что зоновская «заглушка» покажется легким массажем.

Так и не придумав ничего путного, Клим решил рвануть за угол, добраться по дворам до соседней улицы, где нет ментов, и попробовать остановить какую-нибудь тачку. Только так он мог вырваться из города.

Необходимо было преодолеть по открытому пространству не больше двадцати метров. Там, за углом, он мог чувствовать себя спокойнее.