Русская наследница

— Терпеть не могу, когда ты рассыпаешься в благодарностях! Ты заставляешь меня думать, что встречалась со мной только из-за тех проклятых денег!

Катя чуть повела бровью.

Шатров уловил это движение боковым зрением. Он развернулся и взял ее за плечи. Пепел с сигареты упал на простыню.

— Ведь это не так?! — почти закричал он. — Скажи мне, ведь это не так?

— Чего ты от меня хочешь? — не выдержала Катя. — Чтобы я бросилась тебе в ноги? Умоляла не уезжать? Требовала, чтобы я в твоей жизни была одна? Я прекрасно знаю, что не в силах переделать тебя, заставить любить себя, нуждаться во мне…

— Я нуждаюсь в тебе!

— Как сегодня? Нуждаешься во мне, чтобы переспать? Невелика нужда.

— Ты правда так считаешь?

Катя вскочила и ушла в ванную. Шатров стал одеваться.

— Катя, пойми, сейчас не самый лучший период в моей жизни. Когда-нибудь ты все узнаешь. Потерпи немного…

— Не говори ничего, Шатров! — кричала Катя из ванной.

Она вылетела из ванной и схватила сумку.

— Я хотела с тобой расстаться по-хорошему. Ты сам завел этот бесполезный разговор.

— Подожди! — Шатров уцепил ее за руку. — Это правда, что прошлую ночь… ты провела с Пашкиным?

Катя посмотрела ему в глаза. Они были черные как ночь и жгли ее насквозь, как раскаленные угли.

— Да, — спокойно ответила она. Шатров выпустил ее руку и отвернулся.

Путь был свободен. Катя сняла с вешалки свою дубленку и вышла из номера.

Глава 23

Катю разбудил знакомый звук. Над головой шуршало, царапало и ударялось, словно там шла кропотливая ремонтная работа. Катя открыла глаза. Щедрые пласты солнца, как куски масла, лежали на полу комнаты. Топот белок по крыше начинал утро.

Шурик уже сидел на подоконнике с банкой поп-корна в руках и нетерпеливо дергал шпингалет.

— Мама, вставай скорее, белочек кормить!

Катя сбросила одеяло и вскочила. Она подхватила мальчика и закружила его по комнате.

— Значит, белки разбудили моего козленка? Не дают ему поспать?

— Они завтракать хотят! Пойдем же!

Катя открыла окно и высунула голову наружу. Вот тебе и Америка! Малиновая черепица крыши отливала насыщенным цветом сиропа.