Русская наследница

«Неужели мы с Дашей были такие в двенадцать лет?» — силилась вспомнить Катя и ничего не вспоминала, кроме хора в музыкалке и вечного английского.

Виталька уже пришел в себя, но, чтобы не волновать его излишне, к нему пока не пускали. Кроме Филиппа, которого мальчик не отпускал от себя, и Даши. Им приходилось по очереди дежурить там.

Анютку оставлять одну было тоже нельзя. Бабушкины нервы не выдержали, и она ушла, хлопнув дверью, — внучка не пожелала с ней разговаривать. Катю труднее было вывести из себя. Она решила взять племянницу измором.

— Ань! Бабушка принесла пельмени…

В ответ из комнаты не донеслось ни звука.

— Я сейчас буду варить. Сколько тебе бросить? Десять хватит?

— Не хочу я… — Вялое бурчание из-за двери. И то ладно, — отозвалась.

— Виталька тебе привет передает, — бросила Катя следующий «пробный шар».

За дверью молчание.

— Когда пришел в себя, первым делом спросил, где его мячи. Представляешь?

— Врешь ты все! — вдруг взвизгнула Аня из-за двери. — Если бы он пришел в себя, меня бы пустили к нему, я его сестра.

Катя насторожилась. Только что прозвучала самая длинная речь племянницы за последние три дня.

— Почему ты думаешь, что мы тебя обманываем? Зачем нам это?

Катя говорила спокойно. Сама при этом осторожно надавила на дверь. Та не поддавалась.

— Моей подруге Юле тоже всегда приветы от дедушки передавали из больницы. А дедушка потом умер.

— Анна! — Катя нахмурилась. Упрямство племянницы начало ее доставать.

— Вы всегда все врете. У вас у всех какие-то тайны от меня. Вас никогда не поймешь!

Анька задыхалась от эмоций. Катя так ярко представила ее, сидящую на полу с мягким ворсистым слоненком в обнимку. Маленькую, растерянную, зареванную, одинокую.

— Хочешь, Анька, я расскажу тебе свою тайну? — вдруг спросила Катя и услышала, как за дверью шмыгнули носом.

— Хочу.

Катя опустилась на пол в прихожей рядом с закрытой дверью.

— У меня действительно есть тайна. Из нашей семьи ее не знает никто. Ты — первая. У меня, Аня, есть ребенок. Сын. Ему три годика.

— А где он? — помолчав, спросила Анютка.

— Он живет… в санатории, — продолжала Катя. — Пока я не могу забрать его, но…

— Значит, это к нему ты так часто уезжала?

— К нему.