Ручная кладь

 – муниципальный улов во славу процветания Вечного Рима.

...Живая паутина света металась по напрягшимся торсам возничих, сдерживающих вздыбленных коней среди скал, по мраморной тунике Нептуна, по мощно вылепленным икрам его царственных ног...

Уже через полчаса Рим пробудился: там и тут все чаще раздавался треск мотоциклов, разноязыкий говор, надсадные крики торговцев – шумы великого города. И когда я возвращалась в гостиницу, – надо было собрать дорожную сумку, позавтракать, расплатиться, – гром мотоциклов уплотнился, окреп, взлетая к высоким, как черные облака, кронам вечных пиний.

Блеск пальм, витрины роскошных бутиков модных дизайнеров... – вокруг расстилался Рим в его незыблемом великолепии.

Завтракали мы на террасе, зажатой меж черепичными крышами более низких соседних домов, между балконами, увешанными подштанниками и детскими рубашонками. Поверху терраса была перекрыта виноградными лозами с целой бурей узорных листьев, сквозь которые солнечный свет проникал и шевелился, ежесекундно рисуя, сметая и вновь рисуя иероглифы на белых скатертях.

Завтрак здесь подавали «континентальный», то есть скудный и скучный – все тот же неистребимый круассан с маслом и повидлом, и кофейник, один на двоих.

– ...Так вот, она влюбилась в него по уши, и когда забеременела, тут на минуточку и выяснилось, что он не может оставить жену.

– Почему?"

"Мы продолжали говорить о неведомой мне Марии, с которой предстояло познакомиться... Вообще всю эту поездку, вернее, этот авантюрный финт в сторону, придумала и разработала моя подруга – страстная, легкая на подъем путешественница.

Узнав, что меня пригласили в Мюнхен участвовать в очередном «круглом столе», посвященном очередному неразрешимому вопросу русской литературы, она уговорила меня по пути назад «тормознуть» в Риме и дня на два махнуть в Сорренто, где ее знакомая, та самая Мария, держала недорогой пансион в старой дедовой вилле, на высокой скале, над заливом...

– ... А он ее тоже любил?

– Судя по всему, да.

.. Но ты же знаешь мужчин... Они либо трусы, либо корчат из себя благородных... Да нет, конечно, любил, и любит... Он работал здесь в какой-то фирме, они познакомились, и он потерял голову... Ты увидишь, есть в ней такой итальянский шарм... Но у жены, которая оставалась в Хайфе, обнаружили Альцгеймер, ну, и он не смог «совершить предательства», вернулся в Израиль... Типично мужская логика – если б он бросил жену здоровой, это бы предательством не считалось...