Рождение

И Алый Беноль, несомненно, также находится в их плену. Недаром сюда, в это непонятное место, на этот жалкий безлюдный островок, состоящий, кажется, из одних скал, прилетели только трое из четверых, именовавших себя ассистентами ученого. Вероятно, четвертый остался, чтобы продолжать мучить Беноля. Ибо предположение о том, что великий ум Киолы, сам Алый Беноль, мог добровольно участвовать в чем-то подобном, просто не укладывалось ни у кого в голове.

В ту первую ночь на островке никто не спал. Парень с руками скульптора все-таки сумел заслужить пребывание в регенераторе, и его рот пришел в полный порядок.

Поэтому Ликоэль, свернувшийся калачиком на жесткой, брошенной прямо на камни подстилке, которая и являлась его ложем на сегодняшнюю ночь, долго слышал его жаркий, взволнованный, со слезой в голосе шепот. А уже под утро, когда небо на востоке начало светлеть, к нему тихо подползла массивная фигура.

– Эй, человек… проснись.

– Да? – так же шепотом отозвался Ликоэль.

– Послушай, мы решили бежать.

– Бежать?

– Ну да, – жалко зашептали ему в ухо. – Пока они спят. Это же звери, они не оставят нас в покое. Я слышал, в Литмере, ну, что на западном побережье, существовала секта, которая крала тела Ушедших к Богам, а потом поедала их. Они занимались этим целых восемь лет, прежде чем их подвергли лечению. Эти тоже какая-то секта, точно. Мы должны покинуть остров и немедленно обратиться в Симпоису. Этих надо лечить, срочно…

Ликоэль несколько мгновений молча лежал, обдумывая аргументы шепчущего, а затем тихо спросил:

– Но как?

– Мы всё продумали, – снова жарко зашептал его слабо различимый во тьме собеседник.

– Полетим на «капле». Они спят с другой стороны и ничего не заметят. Мы тихо проберемся в «каплю» и…

Он говорил что-то еще, но Ликоэль уже понял, что у них ничего не получится. Возможность улететь на «капле» была слишком очевидна, а он за время общения с этими так называемыми ассистентами Беноля как-то не заметил у них отсутствия способностей к анализу.

Скорее даже наоборот… Но ведь делать-то что-то надо было. И тут Ликоэль принял решение, от которого внутренне содрогнулся. Он решил, что сам пойдет на насилие, если беглецам попытаются помешать. Вот так и никак иначе. Если эти… если они применяют насилие против людей, реализующих свое право на свободу и свободное передвижение, – получат то же самое в ответ… Эта мысль его так захватила, что он даже забыл, что не ответил на слова шепчущего.