Рождение

Наконец его лицо озарилось вспышкой понимания:

– А-а, это вроде того, как у нас в Америке стали платить бешеные бабки всяким голливудским шлюшкам, раздвигающим ножки перед продюсерами, и все кто ни попадя сразу стали рваться в актриски и вести себя как они, а нормальной бабы, на которой можно жениться и жить себе спокойно, теперь днем с огнем не отыщешь?

Адмирал засмеялся:

– Да, где-то так…

– ВО-ОТ ОНО ЧТО. – Банг зло сплюнул. – А я-то никак не пойму, отчего это вокруг всё вроде как чужое и незнакомое, а так похоже дерьмом пованивает… И как это нам поможет?

В этот момент Ители, уютно устроившаяся за спиной японца и прикорнувшая в теньке, встрепенулась и подала голос:

– Эй, о чем это вы?"

"– Так, мэм, ничего особенного, – отозвался Банг.

Какие бы отношения ни были у адмирала с этой дамочкой на самом деле, прилюдно он вел себя с ней вполне благопристойно. Так что и Джо решил проявлять уважение.

– Мэм? А что это?

– Ну, в моем… то есть у меня дома так уважительно обращались к женщине.

– Мэм, мэ-эм… – несколько раз произнесла Ители, будто пробуя слово на вкус, милостиво кивнула: – Хорошо, можешь называть меня так, – и снова скрылась своей уютной норке.

– Сейчас – никак не поможет, – ответил на ранее заданный сержантом вопрос Ямамото, – а вот потом, когда мы займемся… – он бросил быстрый взгляд на Ители слегка скорректировал то, что собирался произнести, – тем, чем собираемся, это поможет нам осуществлять отбор, поскольку мы будем знать, где искать послушных, а где инициативных.

– О'кей, – одобрил Джо.

– А что мы будем делать сейчас?

– Сейчас мы пойдем перекусим, а затем отправимся проверять найденные мной координаты, начиная с последних. Думаю, где-то поблизости мы обнаружим кого-нибудь из наших собратьев.

На сей раз Банг никак не отреагировал на слово «собратья», да и свою порцию из «куба» умял, не разбираясь, кошерная ли она. Ну да когда и какому еврею хоть бы и шаббат помешал сделать то, что ему необходимо?..

Русского они отыскали с первой же попытки и в нужном настроении.

Он сразу начал жарко говорить об «интернациональном долге» и обязанности помочь местным товарищам в борьбе с «межпланетным фашизмом». Розенблюм и Ямамото внимали его речам вполне благосклонно, поскольку даже адмирал, хоть и представлял в их компании союзника фашистской Германии, к идеологии фашизма относился весьма скептически. В первую очередь потому, что согласие с ней автоматически означало бы, что он признаёт себя представителем неполноценной расы.