Рождение

А приходилось, ибо, как он теперь уже знал, если у тебя нет постоянного партнера, отказывать человеку, предлагающему тебе ночь любви, на Киоле было не принято, потому как считалось, что любовь, ну хоть такая, в виде «похоть потешить», и есть чуть ли не основный смысл существования человека. Мол, все есть любовь и любовь есть все… ну как-то так. Отсюда и обиды отшитых девушек, и те сердитые взгляды, которыми наградили молодого офицера свидетели, когда он отфутболил сразу несколько предложений.

Так что по всему выходило: надобно искать постоянного партнера, ибо только его наличие позволяет на законных, так сказать, основаниях отвергать требования похотливых дамочек.

Иван даже затосковал о Лидочке, оставшейся там, на Земле. Она-то его точно любила. И она была не просто партнершей на час или на ночь, а настоящей подругой. Верной и честной. С которой можно было не просто провести ночь или несколько ночей, а пройти жизнь, не опасаясь того, что она тебя предаст, потому что, мол, любовь – это что-то эдакое, главное, а все, что мешает заниматься ею неутомимо, снова и снова: честь, верность, долг, дети и все такое прочее – глупости, отсталость и зашоренность… И вообще, какая-то тут, на Киоле, больно легкая жизнь получалась. Прям сон нескончаемый. Немудрено, что они, эвон, родную планету потеряли, с таким-то отношением…

И еще ему надоело бездельничать. Нет, неделю все было классно, даже, пожалуй, дней десять. Но он же все-таки человек, а не кот некастрированный вроде материного Васьки. Да и Васька такую жизнь ведет не круглый год, а только в марте, и то потому, что тварь безмозглая и своим животным инстинктам противостоять не может.

В остальное же время он делом занят – мышей ловит, отчего вполне заслуженно пользуется уважением у всей их большой семьи. А как же иначе-то? Каждый должен быть для чего-то нужен другим, близким или не очень, иначе зачем он на свет народился-то? Воздух портить? Тем более у человека, в отличие от кота, разум есть. И руки, которые чего-нито да и могут.

Так что на пятнадцатый день Иван, проснувшись и отпихнув с груди очередную очаровательную головку, сбегал до водопада на пляже (мышцы уже давно начали требовать нагрузки, поэтому он стал устраивать себе по возможности длительные пробежки), наскоро перекусил там же, на приморской террасе, и, усевшись на камень, принялся размышлять, чем же ему заняться, ибо бездумное и бездеятельное существование уже сидело в печенках.

Профессий, востребованных здесь, на Киоле, за ним не значилось.