Ромашка (СИ)

— Тэй, — тихо позвала она, — Эльф поднял голову, а Нила поманила его пальчиком подняться повыше.

Несколько недоуменный непоследовательностью ее действий, эльф лег рядом, но девушка тут же потянула его на себя за плечи и он перевалился на нее, одобно расположившись между ног. Поза не позволяла отстраниться друг от друга настолько, чтобы не касаться совсем и Тэй, прижимаясь к Ниле, надавил налитым кровью органом на чувствительно раскрывшиеся лепестки, уже давно ждавшие его вторжения.

Нила чувствовала давление, Тэй — ее влагу и оба сходили с ума, стараясь продлить этот момент.

"— Я люблю тебя, эльф, — тихо выдохнула Нила, ища ответ на свои чувства в золотистых глазах.

— И я тебя, моя человечка. — Тэй выпустил немного магии, проводя воздухом по волосам девушки, и замечая, что и магия девушки вырвалась наружу. По волосам магини потекли фиолетовые и зеленые искры, смешиваясь с золотой магией Тэя.

Искры играли друг с другом, убегая и догоняя, перемешивались между собой, пока, как коконом, не укрыли пару.

И Тэй, и Нила завороженно наблюдали за ними.

Не замечая, что и их татуировки блестят и переливаются.

— Знаешь, — вымолвил эльф, оторвавшись от завораживающего зрелища, кажется наша магия умнее нас.

Нила вопросительно выгнула бровь в немом вопросе.

— Она уже соединилась, — усмехнулся эльф.

Он смотрел в глаза девушки и медленно погружался в ее, уже давно готовое для него, тело.

Его глаза горели золотым, в ее — мелькали то фиолетовые, то зеленые, то единичные ослепительно-белоснежные искры.

Эльф понимал краем сознания, что белые искры — это вообще ненормально. Не бывает магии стаким цветом, но ему уже было все равно.

Пусть у Нилы хоть хвост и рога отрастут, для него сейчас оставалось важным только обладание и острое удовльствие, что он получал при каждом не сильном, изучающем толчке.

Он пытался понять по срывающемуся дыханию, легким стонам, более напряженной мимике лица девушки, как ей больше нравится, что она любит, а как делать не стоит.

Для него она и то волшебство, и магическое, и духовное, и телесное, что происходило между ними, оказалось сейчас важнее всего остального мира.

Нила же чувствовала, что она, наконец, обрела часть себя. Она была началом и продолжением каждого движения эльфа, каждого его взгляда, каждого магического потока, что чутко отзывался на колебания ее магии, сливаясь с ней в причудливом, диковатом танце.