Ромашка (СИ)

Она не видела, как Ван прикрыл глаза и лицо его исказилось, словно от испытываемой сильной физической боли. Длинные, грубоватые в иллюзии, пальцы сжали дверную ручку так, что костяшки побелели.

Но он так и не развернулся.

Дверь открылась и Ван вышел, аккуртно прикрыв ее за собой, больше не медлив и ни разу не оглянувшись.

Нила стояла и смотрела невидяще на закрытую дверь. Зубы с силой сжимали кисть руки, до боли. Физическая боль была сейчас предпочтительнее той горечи, что разливалась по всему нутру.

Так ей и надо. Привязалась, понадеялась. На что рассчитывала, глупая? Что они останутся или хотя бы попрощаются? Ладно Ван, но Тэй… Перед глазами встало чуть тронутая загаром кожа, огромные желто-зеленые глаза и мягкие губы, которые еще недавно так нежно целовали, давая поддержку и даря успокоение. И золото волос.

И улыбка, с которой он приходил, и его привычка лежать рядом, когд она училась.

И даже не попрощался, он просто не захотел, не нужна… Все ложь. Все притворство.

Нила созлостью отпихнула сстол и он, не удержавшись на ножках, опрокинулся. С хрустальным звоном разлетелись оставшиеся на нем стаканы. И кувшин с водой пуал, рсплескивая жидкость, как слезы, которые Нила даже не могла из себя выдавить, настолько ей было тяжело и больно.

Следом за столом полетели подушки с дивана, на котором она впервые обратила внимание на Вана, как на мужчину.

Их кровати…

Нила не успела подлететь к кроватям, как руки ее кто-то перехватил и спиной прижал к себе, удерживая бъющееся в агонии ненависти тело. Этот кто-то распространял вокруг себя знакомый и одновременно чуть подзабытый аромат. Едва его почувствав, Нила замерла и в шоке раскрыла глаза, когда от двери донесся и вовсе не ожидаемый тут девичий голос.

— Так-так! Значит вот как у нас практикуются целители? — Дельфина поцокала языком и тут же процокала каблучками по деревянному полу, двигаясь по направлению к Ниле и на ходу скидывая с плеча объемную и вероятно тяжелую, судя по короткому взоху облегчения, сумку.

— Отпусти уже ее. Видишь, от удивления и успокоилась. Представляешь, — уже Ниле, — это недоразумение даже не соизволило помочь мне с сумкой! Видите ли я сама виновта, что набрала столько одежды.