Ромашка (СИ)

Отвратительно выворачивающий внутренности.

Нила обернулась, только мельком заметив золотистую молнию, ловко несшуюся прямо к ней.

Не слышала возгласов удивления и раздражения от тех, кого эта ""молния"" случайно отталкивала.

Не чувствовала жара обнимающих ее рук.

Она видела. Весь мир сузился до картинки. Все чувства превратились в зрение, смешались, обострились.

Обычные деревянные носилки. Рядом с ними пыльный, уставший целитель из полевых что-то объяснял Соовиту, отчаянно жестикулируя.

На носилках плотная ткань со следами крови и пустотой там, где должны быть ноги. Осунувшееся, серое, почти мертвенно-серое лицо. Глаза открылись и окатили ее чернотой, промелькнули и пропали искорки, уголок губ почти поднялся в усмешке…

И она закричала.

Закричала так, как никогда в жизни.

* * *

— Ничего! — В который раз пытаясь выжать из себя хоть кроху силы. Рыдая. Захлебываясь этими рыданиями, но упрямо пытаясь высвободить еще виток.

— Совсем ничего, будь все проклято! — Нила опустила голову на руку раненого и плечи ее затряслись.

Отвращение к самой себе затопило.

Он умирал, а она не могла ничего сделать. Сила Вана плотно запечатала весь блок не завая пробиться собственной магии девушки.

Пока он умирал, она смотрела в эти фиолетовые глаза.

Пока он умирал, она поддавалась греховным эмоциям.

Пока он умирал…

Ненависть. Всепоглощающая.

Она ненавидела себя. Свое увлечение сильфом. Свою беспомощность сейчас.

Все мысли крутились вокруг «если бы», повторяющихся по кругу. Они не давали дышать, не давали здраво мыслить, не давали ничего, кроме еще большего погружения в пучину самобичевания.

В какой-то момент, когда рыдания затихли, а потом возобновились с новой силой, девушка почувствовала, что в ладонь ткнулось что-то теплое. Нила автоматически схватилась да это ""что-то"" и поднесла к глазам.

Камень? Цветок? От него так и фонило чистой магией. Чистая магия. Нила истерично хохотнула.

Такая редкость и в таком количестве.

— Покровители… — Она не смотрела на того, что передал ей этот кулон, но была благодарна ему так, как никогда и никому. Поделиться такой роскошью, которую даже магистры не знали, как восстановить. Уже впитывая податливую и льнующую к ней чистую, бесцветную магию, Нила почувствовала странную эмоцию, похожую на горечь. И ощущение, не менее странное, что это и нее ее эмоция вовсе.