Ромашка (СИ)

— Почти… Некромантской очень много, но она не хочет закрывать последний виток целительской, не перекрывается.

— Не уступите мне место? — Нила со старшим целителем с удивлением уставились на подошедшего вплотную к ним Вана.

Девушка не успела возмутиться наглости раба. Соовит серьезно кивнул и отошел немного в сторону, с интересом наблюдая за происходящим.

На какие-то несколько секунд Ниле стало зябко, колени в местах соприкосновения с ногами полуорка сразу же стали мерзнуть, общая слабость и усталось только усугубляли состояние.

Но почти сразу же все эти неприятные ощущения затопил жар. Ван старался не соприкасаться телами, но, поняв, что так стоять просто неудобно, зафиксировал колени девушки таким же образом, как это чуть ранее сделал старший цлитель. Но Ван был гораздо выше ростом. И если рядом с целителем казалось комфортно и тепло, как рядом со старой доброй печкой. То сильф нависал всей своей тощей и вытянутой фигурой.

Тело требовало еще большего контакта. Еще больше прикосновений. Оно рвалось навстречу. Нила не понимала и половины того, что чувствует. Не понимала почему возникает это дикое желание, то ли подчинить, то ли принадлежать.

Совершенно запутавшись в себе, дернулась, отодвигаясь, пытаясь избавиться от всего: от горячих прикосновений, от присутсвия сильфа рядом, от сложных и выпивающих остатки сил чувств.

Но далеко отползти по подоконнику не получилось. Сзади в спину упиралось окно. Ван, заметив, что девушка пытается спастись бегством, совсем забыв ради чего она вообще тут, впервые в жизни проклял присущее его магии и роду влияние на окружающих. Теперь, когда метки нет, а оковы не работают, это влияние с трудом поддавалось контролю. Но как можно заставить перестать дышать?"

"— Просто смотри мне в глаза, ничего не бойся, разреши помочь… — Ван уговаривал испуганно вжавшуюся в оконную раму девушку со всей силой своего дара убеждения.

Вкладывая в каждое слово сочувствие, желание помочь, внушая чувство защищенноести. Постепенно Нила расслабилась и ее карие глаза, со следами паники в глубине, поднялись сначала на его губы, потом выше и, наконец, заглянули в самую душу. И он не выдержал. Хотел открыть лишь часть, только помочь, поделиться силой. Но поддался искушению. Открылся.