Романов #06

Темно-синее платье с голубыми вставками было полностью закрытым, строгий стоячий воротник, длинные прямые рукава.

При этом прическу боярышня решила сделать обычным высоким хвостом, и смотрелось это очень органично.

— Здравствуйте, Дмитрий, — произнесла с улыбкой Морозова.

— Здравствуйте, Виктория, — любуясь красотой девушки, ответил я, наклонив голову. — С каждым нашим новым свиданием вы выглядите все очаровательнее. Позвольте преподнести вам этот скромный дар в знак моего искреннего восхищения.

Я раскрыл футляр, чтобы боярышня могла оценить лежащие внутри украшения.

— Вы поможете мне их надеть, Дмитрий? — спросила Виктория чуточку смущенным голосом.

— Разумеется, — ответил я, уверенно кивнув.

Григорий тут же встал рядом, и я передал ему футляр. Пока слуга держал шкатулку, я вытащил ожерелье. А когда боярышня повернулась ко мне спиной и убрала волосы, я осторожно застегнул замок на ее шее.

Сам я удержался от искушения прикоснуться к коже боярышни, хотя я и видел, как бьется жилка на ее шее, а по затылку проходят мурашки.

И даже наличие слуги рядом не могло испортить впечатления.

Боярышня положила руку на грудь, поглаживая украшение, и медленно обернулась, позволяя мне оценить получившуюся композицию.

Без сомнения, ожерелье заиграло новыми красками. В футляре это был настоящий шедевр, но, оказавшись на шее Виктории, смотрящей на меня с румянцем смещения на щеках, оно обрело завершенность.

— У меня нет слов, чтобы выразить, насколько вы прекрасны, — сказал я, отступая на шаг.

— Благодарю, Дмитрий, — тихо ответила она.

Дальше настал черед браслетов. Виктория подавала мне руку, и я застегивал украшения на ее запястьях.

Строгие черные бриллианты гармонировали с темными элементами платья, тогда как белое золото прекрасно вписывалось в светлые краски.

Наконец, на Виктории оказался весь комплект, и девушка взглянула на себя в зеркало, к которому я ее подвел, держа за руку.

— Это очаровательный подарок, Дмитрий, — поглаживая пальцами ожерелье, произнесла боярышня.

— Пока вы его не надели, это были лишь металл и камни, — ответил я негромко, все еще держа ее пальцы в своей руке. — Но ваша несравненная красота делает их произведением искусства.