Изменить нельзя простить (СИ)

Я поставила сумку на тумбочку и уточнила:

— Только чтобы убедиться, что ты не умираешь. В остальном не строй иллюзий…

Из-за ширмы вышел врач и поджал губы, глядя на меня.

— Посторонних прошу выйти…

— Нет, — оторвал Андрей. — Это моя жена.

— Бывшая, — дотошно уточнила я и перехватила из рук врача планшетку. Перелом в области предплечья, ушиб на рёбрах, ссадины. Ничего фатального. Можно отправляться домой.

Я вернула больничную карту врачу и развернулась за сумкой, но Андрей попросил:

— Мы можем поговорить наедине…

Врач и я уставились на него с таким подозрением, словно мрт головы пропустило сотрясение.

— Спасибо, что приехала, — мягко сказал Андрей и встал с кушетки. Слегка прихрамывая, прошёл к кулеру и налил стакан воды. — Я и не думал…

— Я тоже, — холодно отозвалась я, замечая что-то старое, до боли знакомое, в жестах Андрея.

Я положила ладонь на ручку двери, но услышала слишком печальное:

— Не оставляй меня, Ев…

Вот что пугало в его словах. Печаль. Горе. Забытая нежность.

Меня охватил озноб. Я словно в ледяную статую превратилась, не в силах побороть паралич. Только губы шевельнулись, выдавив ожидаемое.

— Нет. Прости… — и у слов был привкус панна-котты с резкими и слишком горькими нотами ванили.

— Ев, я… — Андрей сделал неуверенный шаг ко мне и перехватил мою руку. Сцепил пальцы, как мы делали это на прогулках. Только сейчас старые воспоминания казались такой глупостью. — Я… Знаешь, когда сегодня влетел под мост вместе с автобусом, я до последнего думал, что я сука проклятая, которая так и не успела тебе сказать самого важного…

— Не надо, — дрожь в моем голосе была настолько отчётливой, что знай меня Андрей чуть хуже, подумал бы, что я собралась разреветься. Я дернула руку к себе, но длинные пальцы мужа окольцевали запястье получше любых кандалов.

"— Что не надо, Ев? — с горьким смехом и почти болью. — Говорить, какой я мудак? Нет. Ев. Я мудак. И не скрываю этого. Я чудовище. Большую часть времени опьяненное вседозволенностью…

— О чем ты…

— Обо всем… — Андрей потянул меня к кушетке и, добравшись, присел на край. — О беременности, о Соне. О предательстве и пощёчинах…

Я вздрогнула, мысленно вернувшись в тот ресторан.