Изменить нельзя простить (СИ)

А вот если бы мы остались с ним наедине подольше…

Губа перестала саднить, но ее стянуло, и я говорила с трудом. И это самое лучшее напоминание, что женщина чаще всего беспомощна перед мужчиной. Особенно если он пьян, возбуждён и зол.

Перед глазами до сих пор мелькала ладонь Андрея, а в ушах стоял звон от пощёчины.

Возле двери квартиры меня бросило в пот. Я топталась. Боялась, что Андрей будет дома. Слишком хорошо понимала, что он не захочет разойтись миром.

Ляля психанула и забрала у меня ключи.

— Ну что ты боишься, не убьёт же он нас…

— Убьёт… — с обречённостью произнесла я.

Ляля развернулась ко мне лицом. Сжала мои плечи своими тонкими ладонями.

— Ева, он ничего не сделает, поверь. А если только попробует, я на него Жорика своего натравлю. Он у меня кмс по боксу. А потом Вову. У него поясов нет, зато есть коллекция ружей для охоты.

Я запуталась в перечислении воздыхателей Ляли и покачала головой.

— А вообще, Ева… — продолжила Ляля, скидывая шлёпки в прихожей.

Я медленно, словно таясь, шла по пустой квартире, подмечая, что Андрей не ночевал дома.

Сердце противно сжалось. Как будто впервые поняв, что его предали. Мое дыхание было таким частым, что я стала задыхаться. Ляля заметила мою панику и принесла с кухни воды.

Ляля, не нуждаясь в моем присутствии, выкатила в зал чемодан и стала бродить по комнатам, стаскивая мои вещи. Хватала подруга все. А я медленно прошла в спальню и застыла в нерешительности.

Кровать в центре. Серое со стальным отливом покрывало. Тонкие держатели серебряного цвета у ночных бра. Гладкий глянец небольшой гардеробной. Надо дойти до своего столика и вытащить из ящика папку с документами.

Ляля воевала уже со вторым чемоданом, а я, замерев, не могла решиться прикоснуться к свидетельству о браке. Вдруг подруга крикнула:

— Я отнесу чемоданы, а ты закругляйся.

Я кивнула и достала к документам шкатулку с драгоценностями.

Жемчужная подвеска, что осталась от матери. Кольцо с чёрным агатом, Андрей подарил на годовщину.