Роман о двух мирах

В нем мир лихорадочно мчится, устремив взоры лишь на одного жесткого, блестящего идола с каменными чертами – золото. Образование! Считается ли образованием обучение молодых людей тому, что их шансы на счастье зависят от того, будут ли они богаче соседей? Однако именно к этому все и сводится. Давай! Будь успешным! Пренебрегай другими, продвигайся вперед! Деньги, деньги! Пусть звук монет станет для вас музыкой, пусть их желтое сияние будет милее взглядов любимых или друзей! Пусть из них копятся и копятся горы! На улицах полно нищих – все они самозванцы! Нищета есть почти везде, только зачем стремиться облегчить ее? Зачем уменьшать сверкающие кучи золота хотя бы на одну монету? Копите и преумножайте! Живите так, а потом – умрите! А после – кто знает, что случится после?

Его голос звенел от страсти, но при последних словах стих и задрожал от торжественности и серьезности.

Мы все смотрели на него, очарованные, и молчали.

Первым прервал многозначительную паузу мистер Чаллонер.

– Из меня скверный оратор, сэр, – медленно заметил он, – однако я кое-что чувствую; и позвольте сказать, вы все говорите правильно.

Я часто хотел выразить то же самое, только не находил нужных слов. Как бы то ни было, у меня сложилось такое впечатление: то, что мы именуем обществом, в последние годы на всех парах катится прямиком к дьяволу, если дамы простят мне такую откровенность. И поскольку в путешествие это отправляются по собственному желанию и доброй воле, я полагаю, никаких препятствий или остановок не предвидится. Это дорожка вниз, и, как ни странно, никаких помех на ней нет.

– Браво, Джон! – воскликнула миссис Чаллонер. – Как же ты раскрылся! Я никогда раньше не слышала, чтобы ты баловался сравнениями.

– Что ж, моя дорогая, – ответил ей довольный муж, – лучше поздно, чем никогда. Сравнение – штука хорошая, если не переусердствовать. Например, сравнения мистера Суинберна иногда слишком громоздки. Есть у него стих, который, при всем моем восхищении им, я так и не смог понять. Именно в нем он искренне желает быть «любого дерева любым листом» или же не прочь стать «как кости в остром море глубоко».

Я изо всех сил пытался увидеть в этом смысл и все же не смог."

"Мы посмеялись. Зара казалась особенно весела и выглядела прелестнее всех. Она была хорошей хозяйкой и старалась очаровать каждого, что давалось ей с легкостью.

Тень на лице ее брата не исчезала, раз или два я замечала, что отец Поль смотрел на него с ласковой тревогой.

Ужин подходил к концу.