Роковое сокровище

Неприятная тишина выводила ее из себя, и она не смела поднять глаз на Бродика из страха, что покраснеет и остальные воины начнут допытываться о причине. Низко опустив голову, девушка наспех постелила себе подальше от костра, чувствуя, однако, что за ней неотступно наблюдают. Алек рисовал палочкой круги на земле.

— Иди спать, Алек, — позвала она.

— Я, пожалуй, лягу с мужчинами. Хорошо?

— Так и быть. Спокойной ночи.

Она повернулась лицом к деревьям, в твердом убеждении, что не сомкнет глаз под зорким присмотром стольких людей, но усталость взяла верх и уже через минуту девушка ничего не слышала.

Опасаясь ее разбудить, мужчины продолжали беседовать шепотом. Бродик, однако, то и дело посматривал в сторону Джиллиан, беспокоясь, достаточно ли у нее одеял, хотя сознавал, что ведет себя в высшей степени глупо. Правда, поднялся ветер и небо затянули тяжелые грозовые тучи. Где-то прогремел гром, и воздух словно сгустился, так что нечем стало дышать.

Чем темнее становилось, тем больше волновался Алек. Роберт потушил огонь, и мрак сгустился так, что не было видно ни зги.

Схватив одеяло, парнишка вскочил.

— Пойду к Джиллиан, — выпалил он.

— Зачем? — вмешался Бродик, подумав, что ребенок, наверное, боится.

— Потому что она наверняка испугается ночью, — пояснил Алек и, не дожидаясь разрешения, помчался к тому месту, где спала Джиллиан. Уложив свою палочку так, чтобы сразу схватить в случае тревоги, он зевнул, свернулся клубочком и прижался к девушке.

Бродик, видя, как мальчик безуспешно борется со сном, услышал его шепот:

— Дядя.

— Что, Алек?

— Ты ведь не уедешь, правда?

— Правда, мальчик. Спи.

Глубокой ночью Джиллиан пробудилась от пронзительного вопля, похожего на вой раненого животного. К величайшему прискорбию, эти звуки были слишком хорошо ей знакомы. Алека снова мучают кошмары. Она быстро перевернулась на другой бок и прижала к груди малыша.

— Тише, — шептала девушка, гладя его по голове. — Все хорошо. Ты со мной.

Крики перешли в негромкий плач и постепенно затихли. Мальчик успокоился и задышал ровнее.

Приблизительно через час все повторилось заново, и девушка как могла утешала несчастное дитя. В третий раз она проснулась перед рассветом, но по другой причине: Алек улегся на ее перевязанную руку, как на подушку, и рана сильно разболелась. Джиллиан осторожно, чтобы не потревожить ребенка, высвободила руку и лишь тогда заметила, что чья-то тяжелая длань придавила ее к земле. Скосив глаза, она с ужасом увидела, рядом с кем провела ночь.