Иллюзия греха

Мы будем заниматься или будем обсуждать мое имя?

Она не стала упорствовать. Ведь Мирон в любую минуту мог повернуться и уйти, если она не будет слушаться. Значит, она будет послушной и покладистой, только бы он не уходил. Только бы еще побыть с ним.

— Ну как?

Василий поднялся с дивана, на котором валялся с газетой в руках.

— Что скажешь?

— Девочка — блеск, — восхищенно ответил Мирон. — Настоящий самородок. Ума не приложу, как можно достичь таких знаний, лежа на больничной койке, без учителей. Конечно, нужно шлифовать, но данные потрясающие.

— Вот и займись, — довольным голосом сказал Василий. — Шлифуй, чтобы товар не стыдно было показывать лицом. Время есть, врач прилетит только через четыре дня, да и провозится он не меньше двух недель, а то и дольше. Жить будешь здесь же, на втором этаже. И без глупостей, Аслан, охрана у нас надежная, мышь не проскочит, муха не пролетит. Так что лучше не нарывайся.

— Что вы, Василий Игнатьевич, как можно. Кстати, девочка очень хочет знать, где находится.

— С ума спятил! — фыркнул Василий. — Не вздумай даже помыслить.

— Но она обратила внимание на мое имя.

— И что?

— Она права, в России оно давно забыто, там его можно только в книжке встретить. А у нас — на каждом шагу.

— Да и черт с ним, — махнул рукой Василий. — Ну и пусть она поймет, что находится не в России. Главное, чтобы точно не знала где. Но маху мы с тобой, конечно, дали. Надо было сразу назвать ей твое настоящее имя. Вас, кавказцев, по всему СНГ разбросано, в любой вонючей дыре вас найти можно.

"— Ничего я не должен, — окрысился Мирон. — Мое дело — математика, а конспирация — это уж ваше. Я к своему имени привык, здесь оно никого не удивляет.

— Ладно, не кипятись, — примирительно произнес Василий. — Ничего страшного пока не случилось и. Бог даст, не случится. Скажи-ка мне лучше, у девчонки уникальные способности только к математике или вообще ко всему, что требует интеллекта?

— Не знаю, — пожал плечами Мирон.

— Так проверь. Перестань вести себя как посторонний. Знаешь, еще древние заметили, что нет ничего непродуктивнее рабского труда. Раб не участвует в прибылях, поэтому ему безразлично благосостояние хозяина. А ты не раб и должен понимать, что чем лучше ты сработаешь, тем дороже мы продадим наш товар, и, соответственно, тем больше будет твоя доля. Усвоил, Асланбек?

— Так точно, Василий Игнатьевич. Усвоил.