Ренессанс

Кажется, он сбил Эдварда с ног тёмной материей.

– Кто-то слил в Сеть фотографии Бернарда с Оливером. – Он нагнулся ко мне. – Я спрошу только один раз. Это сделал ты?

– О чём ты? У меня… – Я сглотнул и кожей почувствовал острое лезвие. – У меня не было этих фотографий. Только Бернард в клубе."

"– Ты умеешь доставать любую информацию, – почти нежно проговорил он, вплетая пальцы в мои волосы. – Тебе не составит труда достать их старые фотки.

– Но я этого не делал! – истерично крикнул в ответ я. Тут он, видимо, решив наказать за повышенный тон, больно схватил меня за волосы и потянул; было трудно дышать, он сидел на мне, а весил Скэриэл прилично.

Он долго вглядывался в мое лицо, словно пытался отыскать в нем правду. Как он был разъярён! Я впервые видел его в таком состоянии. Что бы там ни произошло, это вывело Скэриэла из себя. Вскоре звериный оскал сменился гримасой недовольства, а затем и складки между бровей разгладились.

Я почувствовал облегчение, когда он медленно, словно в прострации, убрал нож и встал, протягивая мне руку. Я нерешительно поднялся, не принимая помощи.

– Прости, – виновато произнёс он, когда я встал, разминая шею. Было странно тереть кожу там, куда секундой ранее упирался нож. – Не знаю, что на меня нашло.

Я не издал ни звука, продолжая свой путь до подсобки. Волосы вставали дыбом, а по коже бегали мурашки, как только я вспоминал о том, как он чуть было не зарезал меня. Ему это ничего не стоило. Скэриэл был так зол, что мог в любую минуту убить, просто заподозрив в предательстве.

– Ты должен был поговорить с нами, – сердито выдал Эдвард.

Вернувшись в холл, я опустил голову, чувствуя, что Скэриэл смотрит на меня и жалеет о содеянном, и начал вытирать грязные разводы на паркете. Скэриэл успел повесить куртку, обувь аккуратно поставить в прихожей, а зонты вернуть на место. Выглядел он как нашкодивший ребёнок, испытывавший чувство стыда. Эдвард сложил руки на груди и смотрел на него в ожидании объяснений. Я неторопливо натирал паркет, то и дело бросая на них осторожные взгляды.