Ренессанс

 – Брум принялся что-то набирать в смартфоне, но пальцы так тряслись, словно у него начался припадок.

– И что там? – Я подошёл ближе.

Лицо Оливера до боли исказилось: брови надломились, губы задрожали, в глазах стояли слёзы – он был готов вот-вот разреветься."

"– Кто-то скинул… – Он осёкся, боясь произнести это вслух. – Кто-то… Я не знаю, кто… Сфотографировал нас с Бернардом, когда мы ещё гуляли вместе. Мы целовались. Не знаю, когда была сделана фотография. Про нас написали. Про наши отношения. Всё слили в Сеть.

И в эту секунду раздалась мелодия вызова.

– Это мой отец… – упавшим голосом проговорил Оливер.

XV

Когда поздно вечером к дому подъехало такси, я увидел из окна, как Скэриэл стремительно покинул салон автомобиля – с громким хлопком закрыл дверцу, отчего водитель что-то гневно прокричал ему вслед, – и направился к входной двери. Я стоял на втором этаже; заметив меня, он обычно махал рукой и пальцем указывал вниз, прося спуститься, но сегодня этого не произошло.

Отложив тряпку и средство для мытья окон, я стянул резиновые перчатки, поправил свитер и поспешил к лестнице.

В холле раздался шум, словно чем-то тяжёлым ударили по стене, и крики Эдварда.

– Да что с тобой?!

Я с опаской спускался по лестнице, наблюдая за тем, как в холле Скэриэл в ярости прижимал Эдварда к стене, приставив к горлу нож.

Слава богу, что все работники уже ушли. Скэриэл нечасто навещал нас в Запретных землях и обычно заранее предупреждал о своём приезде. И, конечно, он никогда не устраивал сцены у всех на глазах. Особенно если это могло подмочить его репутацию. Последний работник – полукровка, бывший учитель истории – покинул нас полчаса назад.

Я опешил, не зная, что делать. Это был первый на моей памяти случай, когда Скэриэл и Эдвард ссорились. Я уже не говорю о приставленном к шее ноже.

Я не видел лица Скэриэла, но Эдвард выглядел возмущённым. Он схватился за его запястье и крепко сжал, пытаясь увернуться от лезвия. Лоу шумно дышал, как будто всё никак не мог успокоиться.