Ренессанс

– Кэмерон, – Джером чуть приподнялся и с надеждой посмотрел на тело с простреленной головой, – проверь карманы Жака. Есть ли у него ключи от наручников?

– Сейчас, дай только с Лоу разобраться. – Он присел и проверил пульс. – Обалдеть. Ещё живой.

– Работаем по запасному плану. – Адам направился к двери.

– А у нас был основной? – уточнил Кэмерон.

– По основному плану этот хер не должен был сдохнуть. – Он пистолетом указал на Скэриэла. – А я не должен был убивать его. – И плюнул в сторону Жака.

XXXVIII

Кэмерон с тихим ворчанием отодвинул водительское сиденье, откинул спинку, поправил зеркало в салоне, опустил стекло и настроил боковое зеркало под себя.

– Ты чистокровный, да? – внезапно спросил он. Это звучало как утверждение, так что я окончательно растерялся под его любопытным взглядом.

Я сидел, вцепившись в собственные руки, и безостановочно тёр кожу там, где полчаса назад красовались наручники. Как только мы сели в машину, от Кэмерона беспрерывно посыпались вопросы – я изредка не в такт кивал или мотал головой, но сейчас казалось, что меня словно заковали в холодные тиски под толщей льда.

Я был не в силах что-либо возразить.

Повернувшись, прижался лбом к стеклу и уставился на соседнюю машину, наблюдая за тем, как Адам горячо спорил о чём-то с Джеромом, а на заднем сиденье находился Скэриэл. Его не было видно за тонированными стёклами, но я знал, что он там без сознания, с перевязанной грудью.

Меня всё ещё мутило от увиденного.

Кажется, тот момент, когда Адам, ругаясь с Кэмероном, схватился за рукоять ножа и решительно вытащил лезвие из груди Скэриэла, я не забуду никогда. Кто-то закричал: быть может, я или Джером. А может, кричали мы оба. Сейчас уже смутно помнилось. Но прочно отпечаталось в подсознании совершенно другое: как Скэриэл мучительно застонал, весь непроизвольно сжался, а лицо исказилось от боли. Я в оцепенении смотрел, как из раны хлынула тёмная кровь.

Этого зрелища хватило сполна.

Всё, что я успел, – отбежать в сторону и распрощаться с содержимым желудка. Меня попросту вывернуло наизнанку. Придя в себя, я вытер испачканный рот и, тяжело дыша, уставился на Джерома. Он перевязывал Скэриэла в окружении разорванных упаковок от марлевых бинтов, стерильных салфеток, тут и там разбросанных впопыхах таблеток и бутылок с антисептиком из дорожных аптечек – потом я узнал, что их принесли из машин Жака и Роя.