Ребенок от препода

Он переходит все дозволенные границы. Почему меня цепляет? Я ничего ему плохого не делаю.

– Ильина! Я все видел. – Вздрагиваю от его тона. Такого властного, слегка рычащего… Но его слова только сильнее меня раздражают. – После пары останешься и объяснишь мне свой жест, – лаконично добавляет.

Как у него получается так держать себя в руках? И почему именно я должна оставаться после пар?

– Ага, да хоть сейчас, – шепчу себе под нос, но из-за полной тишины мой голос звучит как гром среди ясного неба.

И студенты начинает смеяться.

"– Ильина! – Богдан Андреевич встает из-за стола, и я перевожу взгляд на него, кусая губы. Какой черт меня вообще дергает и заставляет это говорить вслух? Молчала бы себе в тряпочку… – Пускай будет по-вашему, пройдемте, – он указывает на дверь за спиной, а у меня мурашки по спине пробегают.

– Я… – резко робею, так не вовремя.

Ладно. Просто встань, Маша, и извинись.

– Прошу, Ильина, не стоит всех задерживать, – он опускает руку и делает первый шаг.

Я встаю и не хочу с ним никуда идти.

– Нет, Богдан Алексеевич, – испуганно произношу и понимаю, что неправильно называю его отчество.

– Да, Ильина, – твердо произнес препод и, подойдя к двери, открыл ее. – Быстро! Заодно и отчество мое выучишь, – насмехается вновь надо мной. – А остальные пишут! У Ильиной меньше времени останется на работу. Пользуйтесь моментом.

Гад. Вот за что?

Нужно взять себя в руки и больше не позволить себе такого поведения.

Но с каждым шагом мне становится все страшнее. Взгляд Богдана смущает. Очень сильно. И оставаться с ним наедине становится страшно.

Глава 2

Дверь в аудиторию распахивается, и к нам заходит ректор:

– Здравствуйте, Богдан Андреевич, можно мне Ильину на несколько минут?

Я резко оборачиваюсь и смотрю в глаза моему спасителю. Впервые так рада нашему ректору. Обычно всегда избегаю его, потому что он и так часто приходит в гости к нам домой. Замираю, не двигаюсь, хотя хочется побежать к ректору и кинуться ему на шею, сказать «спасибо» и даже в ноженьки поклониться.

– Иди, Ильина, – щедро разрешает препод, и я выдыхаю.

Меня сегодня линчевать не будут. Ну или это откладывается. Мы выходим в коридор, и ректор сразу начинает говорить:

– Маша, я понимаю, что папа улетел, но я ему звоню – он не отвечает. А вчера вообще был выключен. Ты же с ними общаешься?

Сглатываю, потому что вчера с ними не созванивалась, а врать – плохо.