Реки не замерзают

— Мало ли за чем люди пришли?"" Однако на сердце у него стало

как-то грустновато, да и стрелка часов перевалила за двенадцать…

Около часа

пополудни, когда в кабинете у Ивана Сергеевича Грибова успели побывать и

мамзель с девицами, и сосед-толстяк (выскочивший прочь как ошпаренный, с

перекошенным красным лицом: может и правда в зубы получил?), и какие-то

бритоголовые молодцы, шумно обещавшие кого-то завалить и заколбасить, Петр

Варфоломеевич совсем загрустил и только мужественный вид закаменевших от

ожидания учительниц, удерживал его на месте.

— Вашу просьбу

Иван Сергеевич частично удовлетворил, — сказала им улыбающаяся секретарша, — к сожалению

принять он вас сегодня не сможет, но вот, — секретарша потрясла перед их

глазами листом бумаги, — на вашем письме сам написал: выделить для детского

дома одну бочку краски. Так что не напрасно сидели.

— Но зачем

краска? — растерянно спросила одна из учительниц. — Нам же мебель заменить

обещали, постельное белье, денег на продукты.

— Ну, этого я

не знаю, — спрятала улыбку разом построжавшая секретарша. — Краску можете

получить на складе в любое время.

Учительницы

молча переглянулись, взяли письмо и двинулись прочь из приемной.

— Ишь, еще и не

довольны, — проворчала им вслед секретарша, — им, видишь ли, бесплатно дают, а

они…

Петру

Варфоломеевичу стало совсем невмоготу, и он выскочил в коридор.

— Подождите, —

окликнул он удаляющихся женщин, — одну минутку.

Женщины

обернулись и вопросительно посмотрели на семенящего к ним Петра Варфоломеевича.

— Постойте, —

выдохнул он на ходу, — давайте я адрес ваш запишу, телефон. Мы с батюшкой

что-нибудь придумаем, прихожан подключим, на заводе, в конце концов, что-нибудь

попрошу…

— Да не в этом

дело, — покачала головой та самая женщина, что только что разговаривала с

секретаршей, — мы ведь и раньше жили без помощи Грибова и дальше проживем. Но

ведь он сам обещал: перед выборами был у нас с телевидением, уговорил нас

подтвердить, что, дескать регулярно оказывает помощь нашему детскому дому — тут

тебе и мебель, и постельное белье, и продукты.

мол, не будете знать недостатка. Мы, как дуры, поверили и наговорили всего в объектив

и теперь вот бочка краски…

— Да ладно,

Мария, Бог ему судья, — устало махнула рукой вторая женщина, — пойдем, нам еще

вон сколько обратно добираться. Извините, — склонила она голову в сторону Петра

Варфоломеевича.