Реки не замерзают

Деньги собрали сообща, каждый давал сколько

мог. У Мармеладыча оказалось немало знакомых, некоторых Антон и не знал.

Однако, какие деньги у знакомых Мармеладыча? Антон перекладывал купюры (будто

ожидая от этого некоего прибавления), пересчитывал и прикидывал: как уложиться?

Но когда Петька Шкаф внес астрономическую сумму в четыреста рублей, хватило на

все — и на гроб, и на венок, и за место. Откуда у Петьки? — Антон недоумевал,

но спрашивать не стал — не до того. Уговор — не пить и даже водкой не поминать

(больно этого не любил Мармеладыч) — приняли не все.

этим согласились и Петька Шкаф, и Харитонов. А на них и легли основные заботы:

могила и транспорт. Этот самый ПАЗик выпросил на заводе Харитонов — у директора,

с которым расскандалился и собирался судиться. Как? какой ценой? — неведомо.

Однако, как догадывался Антон, чтобы ехать сейчас в этом безплатно

предоставленном автобусе, поступиться Харитонову пришлось многим. Каково это

самолюбивому инженеру? Антон ощущал рядом плечо Харитонова, и ощущение это

рождало какое-то особое чувство единения и уверенности, что все будет хорошо,

как надо.

чудовищным недоразумением. Ведь это всего лишь тело, а сам Мармеладыч сидит

рядом с каждым из них, держит за руки и заставляет быть лучше и честнее…

Могила была

готовой. Петька Шкаф в заляпанных глиной ботинках суетился, срывался на крик,

командуя, как и куда ставить гроб. Трое его помощников жуткого похмельного вида

старались выполнять его команды, но выходило у них неловко, от чего Петька

свирепел и еще пуще орал.

осматривали каждого выходящего из автобуса, — не блеснет ли у кого в руках

заветное стекло? — сам включился в работу. Петька, чувствуя их страстные позывы

(а может и сам снедаемый ими?), кипятился и изливал из себя много лишних слов.

Желваки на его еще более запавших щеках ходили ходуном, но глаза все равно

светились радостью: как же, выдержал обещание! Антон похлопал Петьку по плечу:

— Все

нормально.

— А как же! — с

вызовом отозвался тот. — Уговор есть уговор."

"Гроб поставили

на козлы, и Петька, успокоившись, пристроился у его изголовья, рядом с

Харитоновым. Крышку открывать не стали (так наказал батюшка, когда просыпал по

погребальному покрывалу крест из песка… ""Господня земля и исполнение ее

вселенная…"") — не хотелось ничего нарушать и делать вопреки.