Реки не замерзают

Э-эх… — он сокрушенно махнул рукой и продолжал: — Я вот что тебе скажу: если

Христос такой, как наш отец Прохор, я никогда от Христа не отстану, всегда с

Ним буду…

Анна хотела

поправить Маркела, ведь не правильно он сказал, да батюшка и сам бы поправил.

Не возможное это дело, чтобы Христос на кого-то из нас был похож, даже на самых

достойных. Это мы можем лишь подражать Ему, и уже одно это делает нас лучшими,

такими, как батюшка, например. Анна уже готовилась все это сказать, но тут

заметила на лице Маркела, как раз в уголке глаза, крупную слезинку, словно

большая снежинка из снежного водоворота, который закручивал он весь день своей

лопатой, затаилась на его лице и теперь вот, растаяв, себя обнаружила.

не нужно было никаких слов — Анна совершенно ясно это поняла, молча подошла и

просто коснулась его большой и темной, словно вырубленной из куска мореного

дуба, ладони.

Всегда буду с

Ним, — эхом повторил Маркел свои последние слова и, резко развернувшись, выбежал

из дома…

Вернулись

батюшка и Анна Григорьевна.

Анна переполнялась чувством какого-то странного восторга. Внутри нее все

ликовало и пело, она ощущала себя в центре необыкновенной тайны, когда самое неведомое

и сокровенное вдруг проясняется, становится близким и понятным. Это чудесное ее

состояние продолжалось до тех пор, пока глаза ее наконец не сомкнулись, и она

не погрузилась в глубокий сон…

Утром отец

Прохор благословил ее в дорогу.

— Не забывай поминать

в своих святых молитвах, — напутствовал он, — ждем и будем всегда тебе рады.

Анна последний

раз спустилась с крыльца во двор и немного постояла, глядя на деревья

Никольского погоста. Потом обошла дом, перешагнула низкую, наполовину скрытую

сугробом изгородь и остановилась на краю поля…"

"Застывшее над

выбеленным горизонтом солнце сверкало нестерпимо ярко и изливало свою огненную

мощь на заснеженное поле. Казалось, еще немного, чуть-чуть, и отступит мороз,

разомкнутся его сковывающие землю объятия, и весь мир, разом потянувшись к

свету, воспрянет и оживет… Но нет, не возымели еще солнечные лучи должной

против мороза силы.

вскипали ослепительным, но, увы, не способным одолеть зиму, огненным заревом…

Не имея возможности ничего рассмотреть впереди, Анна закрыла глаза, однако, и

зашторенная веками, все продолжала видеть ярко-желтые всполохи, которые никак

не хотели уходить и метались внутри.