Реки не замерзают

Изредка появлялся хозяин в сопровождении гомонящих по

своему земляков и, иногда, молодых полуголых местных девиц.

— Прывык? — спросил в

первое такое посещение Муса и с силой хлопнул Петра Петровича по спине…"

"В присутствии земляков Муса

почему-то старался говорить с нарочитым акцентом. А вообще-то, как рассказали

Петру Петровичу знающие люди, Муса чуть ли не всю жизнь провел во Пскове,

работал оператором котельной, рубщиком мяса на базаре и даже, вроде бы,

участковым милиционером. Так что с давних пор в здешних местах был он человеком

свойским и вполне обрусевшим, но нынче старался напустить на себя пришлый,

заграничный вид, даже четки взялся носить на руке, что твой мулла.

делать? Знать, время такое приспело, что не в почете стало наше исконное.

Петр Петрович криво

улыбнулся хозяйской ласке и сказал, что всем, мол, доволен. Муса в ответ что-то

похабно гаркнул по своему, так что земляки заржали, как жеребцы.

Но в остальном все у Петра

Петровича было нормально и работать он собирался здесь долго, сколь сил его на

то хватит.

Это для Петра Петровича

стало тем еще сюрпризом. Оказывается, звали-то Антоныча Николаем. И был он тем

самым Николаем Антоновичем из деревни Гусинец, который сквозь всю-то жизнь

Петра Петровича пророс как зловредный сорняк. «Не может быть!» — только и

подумал Петр Петрович, а потом напал на него сущий столбняк, так что даже мысли

в голове перестали ворочаться.

Николай Антонович совсем

полысел, усох, ссутулился, голову в плечи втянул, но глаза из-под очков

смотрели цепко и зло. А повел он себя при встрече как-то странно и непонятно;

так, словно не двенадцать лет миновало с последней их встречи, а какая-нибудь

паршивенькая неделька другая.

— Удивляюсь я тебе, —

сказал он буквально сразу, как увидел бывшего дружка, — Удивляюсь, говорю, я

тебе Петруха. Чего ты все приключений на свой зад ищешь? Судьбу испытываешь?

Нашел меня, значит? Рад? А я ведь здесь тебя, чуть что, в рог бараний сверну.

здесь большой человек. Чего добиться-то хочешь?

— Да не знал я, что ты

здесь работаешь, иначе не пошел бы, — честно признался Петр Петрович, — мне бы

тебя хоть век не видеть.

— Говори, говори, —

сморщился Николай Антонович, — я про твои задумки и мечтания не забыл. Помнишь,

как угрожал мне? Тоже мне, неуловимый мститель. Я бы тебя тогда раздавил, как

клопа, но повезло тебе — ускользнул.