Реки не замерзают

— Подь сюда, — кликнул ее

леший и, указав ей на письменный стол, попросил: — понюхай, чем это пахнет?

— Ничего приятного не

чувствую, — сморщилась прибежавшая на зов баба, — не в моем вкусе, я бы этого

есть не стала. И вообще, лучше бы это сжечь.

Леший прислушался и, чутко

уловив шепот паутинки, покачал головой:

— Как раз вот это и

безполезно, кое-кто утверждает, что они не горят, — он выдержал паузу и

продолжил: — Есть, правда, один способ…

— Да? — баба настороженно

замерла.

— Они боятся сонного зелья.

Стоит лишь слегка их припорошить, и они пропали.

— Вот как? — засуетилась

баба. — Жаль, нет его у меня, растеряла все в дороге. Хотя, приготовить-то его,

умеючи, раз плюнуть. Надо лишь трошки мышиного помета, да еще кое-что по

мелочи. Сейчас разом и приготовлю…

Она живо метнулась прочь из

кабинета. Леший же подошел к начальственному креслу, желая, как видно,

присесть, но от чего-то не решился и остался стоять, чувствуя, как вместе с

потоком слов, изливаемых словоохотливой паутинкой, врываются к нему в сознание

неведомые тени каких-то событий и людей,  заполняя все пространство своим

громоздким и угловатым багажом…

Через некоторое время в

кабинет заглянула озабоченная поисками баба.

— Не хлопочи, — махнул ей

рукой леший, — не надо никакого зелья.

—  Это почему так? —

обезкураженно застыла она. — Что-то, однако, я тебя не пойму.

— Ни к чему их усыплять, —

леший присел на краешек стула для посетителей, — Они и так спят и будут,

похоже, спать еще долго-долго.

— Откуда ты это знаешь? —

недоверчиво спросила баба.

— Если не одним только

носом думать,  то много кое-чего узнаешь, — загадочно изрек леший и задумчиво

продолжил: — Чтоб они заговорили, кое-что нужно. Чепуха вроде – бумажки

никчемные, но только без них никуда. Так уж люди жизнь свою устроили — деньги у

них всему голова. Так вот, как раз сюда бумажки энти никто не понесет. У кого

они есть, будут строить себе терема и заборы, проедать их будут, пропивать или

просто на ветер пускать.

работу. Без всякой магии!

— Странно это как-то, —

баба, как запотевший огурец, обеими руками протирала свой нос и безпокойно

зыркала глазами по сторонам. С ней тоже что-то происходило; недоступные ее

обонянию флюиды уже проникли внутрь и совершали там какую-то непонятную работу…

— Что ж нам тогда делать? –

спросила она и, словно отгоняя мух, замахала вокруг себя руками.