Ренегат

Давай будем реалистами – тридцати монет тебе за глаза хватит.

– Жратва, бухло и две бабы за тридцать монет? – интендант усмехнулся и покачал головой.

– Я от любовных утех воздержусь, – заявил Стас.

– Ну вот, – просветлел лицом Коллекционер, – значит, количество баб сокращается до одной персоны.

– Тогда расценки сокращаются до пятидесяти монет, – ответил Бозов, деловито проверяя внутренности тумбочек.

– Окстись, военный. Сорок – красная цена.

– Сорок пять.

– Ладно, черт с тобой. Но бабу приведи молодую, чтоб не за тридцать.

– Исключено.

– Станислав, не хочешь внести свою долю в наше совместное предприятие?

– Я с тобой позже рассчитаюсь, – ответил Стас, крутя вентиль пустого рукомойника. – За съестное. А использовать местных женщин в качестве подневольных шлюх считаю неэтичным.

– Минуточку, – обратился охотник к Бозову. – Нам с женой нужно поговорить, – после чего переключился на Стаса: – Ты это брось, закидоны свои. Ведешь себя как последняя сука. Здоровье мне подорвать хочешь?

– На баб денег не проси.

– Профессиональная этика, да?

– Можно и так сказать.

– А в чем проблема? – непонимающе развел Коллекционер руками. – Они тебе заплатили, ты отработал. Теперь мы им заплатим, они отработают. Все честно. Ладно, кончай ломаться.

– Мне больше нечего добавить.

– Блядь! Ну что за… – Охотник направил в сторону несговорчивого компаньона указующий перст, явно намереваясь поделиться кой-какими соображениями по поводу морально-этических норм вместе с их носителем, но взял себя в руки и почти без раздражения в голосе обратился к интенданту: – Такие вот дела, дружище. Придется обойтись без женского общества. Тридцать пять, верно?

Бозов молча забрал деньги и, пройдя к двери, остановился.

– Завтрак в восемь, обед в двенадцать, ужин в девятнадцать, – проинформировал он постояльцев.

– С бухлом напряженно? – поинтересовался Коллекционер.

– Не очень, но лучше не нарываться.

С этими словами интендант вышел за дверь.

– А за рекой-то нравы построже были, – заметил Стас.

– Чем дальше от начальства, тем меньше условностей, – усмехнулся охотник.