Рейнджер

– Я знаю, что я наглец. Ты расскажи, а я послушаю.

Я устроился на полу поудобнее и приготовился окунуться в фантазии.

– Там есть три артефакта, – опять начал рассказывать герцог. – Первый – это артефакт контроля над стихиями. Четыре кольца элементалей. Четыре кольца, позволяющие вызвать четырех духов стихий. Не надо быть сильным магом, чтобы овладеть этим артефактом. Маг вызывает их, и они полностью в его воле. Полностью. Эти кольца соединены в одну цепь. Они не конфликтуют друг с другом. Века заточения сделали их терпимыми, да и не могут вырваться они из своей тюрьмы.

Покинуть на время – да, но не навсегда. Они полностью покорны воле владельца. Стихии не могут разрушить свою тюрьму. Металл звезд не позволяет им сделать это. Стихии покорны и послушны. Таких артефактов было сделано всего несколько штук. Изготовлены они были до Смуты. Каждый артефакт стоил королевства. Я овладел этой цепью, но и приобрел могущественных врагов, когда просочились слухи об этом. Я был сильным магом, но мне даже с помощью цепи не удалось бы справиться с ними. Как только внутренняя сила мага заканчивается, стихии возвращаются в свою тюрьму. Жаль, но такова жизнь. Никто не может обойти законов Создателя.

Дух прервался и погрузился в свои фантазии. Понятно. Там он на коне, а все враги – пыль и навоз. Ясен пень, что за такую игрушку герцога и убили. Это же какая сила?! Вызываешь, и все. Пипец врагам и их отчизне. Хотя когда твоя сила заканчивается, то северный лис приходит к тебе. А дядя преувеличивает.

Никаким он сильным магом не был. Максимум – магистр. Все, на что его хватило, – это сопротивление пыткам и возрождение после смерти.

– Второй артефакт, – продолжил призрак, – это кольцо жизни. Каждый, кто его носит, способен регенерировать самые ужасные раны. Владельца этого кольца очень трудно убить. Он почти бессмертен в рамках отведенной ему Создателем жизни. Но тоже есть ограничения. Если владелец кольца получил несколько смертельных ран одновременно, то он умрет.

Дух опять прервался и завистливо посмотрел на мою фляжку.

Конечно, ведь я из нее употреблял отличное вино. Так и есть. Герцог обижен на весь мир. Смерть под пытками – да черт с ней, забылась уже, но лишать человека вина – это самая жестокая пытка, растянутая на столетия. Понятно, почему он хочет уйти. Дух очень силен. Он почти человек и все свои ощущения помнит хорошо. Бедняга. А тут я его мучаю. Не подумал. Я спрятал фляжку.

– Ты продолжай, герцог, – заметил я.