Рейнджер

Два десятка шагов, и я положил Гила на траву. Это не нить – это побег вьюна.

– Не прикасайся к нему! – крикнул Лорак, оказавшийся рядом со мной.

– Почему? – я отдернул руку от обрывка побега.

– Сейчас он пожирает внутренности Гила, – глухо сказал Большой. – Медленно пожирает, вцепившись в них и медленно пуская в теле Гила все новые побеги. Если ты попытаешься выдернуть вьюн, то убьешь Добряка. Хотя, может быть, так и стоит поступить. Гил отравлен, он без сознания и ничего не чувствует. Легкая смерть.

– Ничего нельзя сделать? – тихо спросил я.

– Нет, – покачал головой Лорак.

– Попробуем, – зло усмехнулся я.

Разумные перестали обрабатывать

смерчпоследними железками и отбежали от него. Все они столпились около меня с Лораком. Скорбь плескалась в их глазах, когда они смотрели на Гила, и ненависть, когда смотрели на

смерч жизни. А шкеру хорошо досталось от стали, он уже просто идет. Медленно идет. Видно, пропустил пару хороших плюх и вынужден был себя лечить. Почти всю свою силу он наверняка влил в

смерч жизни, а жалких крох ему не хватает.

– Пора доставать козыря, – сказал я Лораку.

– Согласен, – ощерился Большой. – А получится?

– Посмотрим. – Я вернул Лораку гримасу. – Бой!

Бурне возьмет – во всем

смерчеесть вода.

Копье огняударило в смерч. Он застыл на месте. Еще одно

копье. Еще одно

копьеи маленький

огнешарна закуску.

Смерчопять уменьшился в размерах. Так, теперь я полностью пуст. Натренировался под чутким руководством профа избавляться от энергии. Ната. Холод.

Гила выгнуло, и, пробив спину, из его тела вылез ледяной корень вьюна. Толстый корень.

– У шкера своя модификация

смерча жизни, – прошептал Лорак, – пускает быстро, и не побеги.

– Я пошел, – уведомил я друзей, которые отшатнулись от меня.

А почему, собственно, у меня такая добрая улыбка? Прогулка до маленького купола сумасшедшего леса была короткой. Метров тридцать. Я вошел в

смерч, я начал свою прогулку к эпицентру этого безумия. Каждый шаг дается с невероятным трудом. Только лед, примораживающий мои ступни к земле, не дает

смерчузакрутить меня. Ветки и трава, напоенные силой жизни, рассыпаются, прикасаясь ко мне.