Японская война 1904. Книга четвертая

— Надо же, как придумали!

— Четырехосные вагоны у нас с 1898 года делают, — немного поправил я своего артиллериста. — Другое дело, что тут у нас все современные достижения в одном собрали. Обычно как? Могли весь вагон на одну рессору посадить или пружины мягкие поставить. Их загрузишь больше десяти тонн, и считай, что и нет ничего.

— Да, а тут свои рессоры в каждой тележке. И колеса даже не литые, кованые, такие не погнешь… А что за белая полоса у них по кругу?

— Контроль износа.

— Хорошо же, а? — Афанасьев зажмурился, словно кот, и полез смотреть цельную раму, в которой сразу были подготовлены закладные и под будущие пушки, и под краны, если придется что-то прямо в поле менять.

После основного вагона мы еще посмотрели один экспериментальный. Там тоже было четыре оси, но не по две штуки на тележке, а каждая отдельно крепилась прямо к вагону. Грузоподъемность и мягкость так получались хуже, зато благодаря тому, что каждая ось могла поворачивать отдельно, в итоге такие вагоны смогут входить в более крутые повороты.

— А паровоз тоже новый? — вот мы с Афанасьевым дошли и до главного блюда.

— Новый, — кивнул я. — На самом деле его планировали выпускать не раньше чем через пару лет, но ради нас решили поторопиться. — Я достал сопроводительное письмо и зачитал детали. — Работа инженера Гололобова, 4 цилиндра, двойное расширение пара. Машина более сложная, нужен будет особый пригляд, но… Мы на пару таких паровозов сможем полную тяжелую батарею поставить! Да на броне не экономить! Легкие японские пушки такой поезд даже прямой наводкой не возьмут!

Мы еще несколько часов обсуждали компоновку вагонов, завтра-послезавтра Афанасьев должен будет подготовить тестовые образцы — погоняем их, обстреляем, и можно официально принимать решение.

— Что-то случилось? — спросил я сразу в лоб.

Мелехов бросил взгляд на новый поезд и вздохнул.

— У нас рельсы кончились, — пояснил он.