Японская война 1904. Книга четвертая

Теперь, какие бы слухи ни продолжали распускать английские и американские газеты, официально вопрос закрыт раз и навсегда.

— Действительно… Если ты награждаешь кого-то, то тем самым закрываешь все его былые прегрешения. Возможно, взлет Макарова — это не самая большая цена за то, что Россия получит мир на востоке.

Великий князь уже был готов тоже согласиться со статусом-кво, однако Витте снова показал, что его не зря называют одним из самых хитромудрых сановников империи.

— Или… — он внимательно посмотрел на Сергея Александровича.

— Что?

— А почему мы решили, что Макаров должен получить себе именно Ляоян?

— Что вы имеете в виду?

— Вы же сказали, что ему можно отдать любой город на нашей железной дороге.

— Ну, не Мукден же или Харбин ему оставлять! Рожа треснет, — Сергей Александрович поджал губы из-за невольно вырвавшегося просторечного оборота.

— Но и Ляоян, где он уже обустроился, выглядит слишком легкой добычей. А что, если вписать в награду Инкоу? Макарову же все равно как раз его надо брать по замыслу Линевича, так вот пусть и постарается в том числе ради себя.

— Инкоу — порт. Разве его ценность не выше, чем у запертого посреди континента Ляояна?

— Именно что порт, который японский флот будет держать под обстрелом до конца войны. А если Макаров там большое производство развернет, то и до десанта может дойти.

— То есть вместо синицы в руках мы дарим ему журавля в небе. Однако война закончится, придет 2-я Тихоокеанская эскадра, и что дальше?

— А дальше… Рядом немецкий Циндао, английский Вэйхайвэй, французский Ханой и, собственно, Токио с воинственными самураями никуда не денется.

Сергей Александрович задумался, и чем дольше он размышлял, тем больше смысла ему виделось в словах Витте.

* * *Слушаю доклад о переброске наших сил на юг.