Японская война 1904. Книга четвертая

Это издание принадлежит Джозефу Пулитцеру, они с Хёрстом вечно соперничают, так что пусть сейчас они и пишут прояпонские статьи, но, если будет что-то интересное, что подорвет главную историю конкурента, то это тоже готовы напечатать. Но сразу скажу, просто опровержение не подойдет. Это не интересно, не принесет тираж, не станет сенсацией.

— Я понимаю, — спокойно кивнул Макаров, и Джек не сомневался, что тот действительно понимал.

Вот он сам иногда не мог найти ни одного подходящего объяснения, каким образом еще недавно простой русский офицер так легко и точно разбирается в американских реалиях.

Писатель на мгновение отвлекся, но тут же, едва услышав, что именно придумал Макаров, снова вернулся к разговору.

— Вы хотите одеть наших корейцев в японские мундиры, а потом сделать серию снимков с нашим пленником, как будто он не в русском плену, а у них?

— Вы же хотели сенсацию, вы ее получите, — Макаров улыбался. — Заодно добавим пару кадров на фоне затопленного «Асамы», это добавит понимания, какие потери несут враги России.

— Но… — теперь не выдержал Огинский, который, как оказалось, тоже не был в курсе задумки. — Это же не правда!

— Правда бы нас слишком сильно ограничивала в отличие от наших противников, — Макаров пожал плечами.

— Нет.

— Его спросят: неужели он верит русским больше, чем своему пленному журналисту, своим газетам, своим американцам?

— Но ведь они врут.

— И опять же это не имеет значения. Любой ответ на такой вопрос принесет победу нашим противникам. Признать, что чужаки могут быть ближе к истине, чем свои — это красный флаг.

И снова Джек удивился, как точно Макаров понимает его соотечественников, а тот продолжал:

— Если же мы сможем напечатать эти фотографии, то мы лишим противника самого опасного аргумента.

— То есть наши сторонники смогут говорить, что Хёрст не врет, а просто ошибся. Одна волна столкнется с другой, причем с нашей будут не только слова, но и подтверждение в виде фото, — понял Огинский.