Ребёнок от сводного брата

 – Пожалуйста! Я же… Я скучать буду! Без вас!

Вот больше всего этого не хотела! Болезненного прощания, а оно у меня со всеми случается.

А завтра ещё и с папой прощаться. В аэропорту.

Ой, не выдержу! Разревусь!

– А я без тебя! – подхватываю настроение своей сонапарницы по беременности. – И даже без дедушки твоего скучать буду! И по папе! И по Дане! И по Руст… По всем, в общем! Знаешь, как я ко всем привязалась, но… мне надо уехать, пока не рожу.

– Алиска! Может, останешься? Расскажешь отцу?

– Катя! У меня тяжёлая беременность, но я никому об этом не говорю, потому что жалости не хочу к себе! – рассказываю, но больше никому не скажу.

– Боже, Алиса! Почему ты не сказала? Хотя бы мне?

– У тебя у самой проблем куча! Сама чуть малышку не потеряла. Ты о себе думай, а я буду о себе.

– Лиса! – взревает ещё сильнее.

– Котёнок! – в тон ей отвечаю.

– Рёвы-коровы! – врывается в наш дуэт Рустам, войдя в палату размашистым шагом. – Ладно, у этой гормоны шалят, а ты, Алис, чего? Или всё? Маразм начался? – крутит пальцем у виска.

– Не твоё дело! – рычу на него, хоть и сердце разрывается, что уже завтра его мордашку смазливую не увижу. – Зачем пришёл?

– Я так и знал, что застану вас в таком состоянии, – вздыхает парень, игнорируя мой настрой и проходит в палату с пакетом.

– Чем? Тоже плакать с нами будешь? – шутит Катя.

Рустам подмигивает и дарит ей улыбку, зля меня своим идеальным поведением. И опять же направленным не на меня, а на ту, что его двоюродную сестрёнку в животе носит.

Может Кариму пожаловаться, что его племянник с его будущей женой флиртует? Может, прибьёт его в порыве ревности?

Скрещиваю руки на груди и наблюдаю за этой идиллией.

– Мороженое, девочки! Моро-о-оженое! – тянет Рустам, доставая из пакета ведёрко пломбира и такое же ведёрко персикового мороженого.

"Моего любимого! Отдаёт Кате пломбир, а мне персиковое.

– А чего это ты такой добрый? – хмурюсь, забирая мороженое.

Он вообще последние две недели добрый и заботливый встал.

Помогает мне со всем и даже как-то таблетки приносил. От «отравления».

– Ну так праздник! С завтрашнего дня свобода! – восклицает якобы радостно, но что-то фальшивая радость какая-то.