Ребенок от босса-негодяя

 – А пойдём ко мне в комнату? Будем читать книги про птиц, динозавров или про рыб. У меня ещё есть пазлы! Очень много пазлов!

– Хорошо, – пожимаю плечами, не сумев ему отказать. А могу ли я отказать ребёнку, который признался мне в любви и рассказал свою историю? – Пойдём. А твой папа скоро приедет?

– Не знаю, – Виктор вновь начинает светиться, как пять минут назад. – Он должен был мне утром позвонить и сказать, но, видимо, опять связь не ловит. Я надеюсь, что он скоро приедет. А мы пока с тобой почитаем. Поедим.

– Виктор! Виктор! – звучит громкий женский голос где-то со стороны, откуда мы пришли.

– Это Эмма, – шепчет мне мальчик испуганно. – Моя гувернантка. И она похожа на Танистрофей. Это такой динозавр. У неё такая же длинная шея, как у него! И она противная. Решила папу соблазнить и замуж за него выйти, но он не ведётся. Тебя любит. Но и её уволить не может. Она чем-то его шантажирует, – рассказывает, улыбаясь.

– Виктор? – удивлённо произносит девушка с реально длинной шеей, появившись перед нами. – А вы кто? – обращается ко мне, но, заметив то, что наши с Виктором руки скреплены, возвращает своё внимание мальчику, не давая мне и слова сказать. – Виктор, кто это?

– Я Анастасия, – представляюсь, высоко подняв голову. – Бизнес-партнёр господина Есенского, – продолжаю, растягивая на лице высокомерную улыбку.

А в голове бьётся лишь одна мысль: Эмма не любовница и не девушка Назара! Она гувернантка Виктора, которую Рахманов постоянно отшивает. И пусть эта видимость ситуации только глазами семилетнего мальчишки, но мне нравится. И я хочу в это верить! Если всё так, то у меня всё складывается.

– А ещё она – будущая жена моего отца, – добавляет Виктор, явно довольный тем, что может возразить ей. – Моя мама! – обнимает меня за бок. – Будущая! Папа её очень любит!

– Ничего не знаю, – девушка недовольно поджимает губы.

– Настя не посторонняя, – возражает ей младший Есенский, выпустив из объятий и пряча меня за свою спину. – Она хозяйка в этом доме, и это я отдал приказ впустить её в дом. Я здесь главный, пока папы нет дома. И я решаю, кому можно, а кому нельзя быть на территории коттеджа.