Развод. Уходи навсегда (СИ)

Ради покупки недвижимости для любовницы, не дожидаясь официального раздела бизнеса?

Он с ума сошёл?

А ей настолько наплевать на него, что готова потопить, лишь бы себе оторвать кусок?

– Марин, ты Аркадию Владимировичу это уже рассказала? – спросила я.

– Нет! Ты что? Сама расскажешь! Зачем я буду портить тебе удовольствие! – усмехнулась она.

– Он меня убьёт, когда узнает! – я убрала со стола подрагивающие ледяные руки.

– Кто? Аркаша? – изумилась подруга.

– Марин! Ты не представляешь, как Влад меня ненавидит. Это что-то болезненное.

– Да что он может вам сделать?! – воскликнула Марина.

– Всё, что угодно. Он способен сейчас на всё, что угодно. Ты бы видела его в аптеке. Он летел ко мне, вероятно собираясь ударить, – я помолчала, сглатывая сухим горлом, вспоминая безумные от ярости глаза. Чужие глаза на знакомом лице. Дикие.

– А в суде? Если бы там не было других людей, он бы кинулся на меня. Думаешь, он остался в зале суда, когда я упала в обморок? Ни фига! Он вылетел, чуть ли не переступая через моё бессознательное тело, – я подняла взгляд на не понимающую меня подругу.

– Может, тебе нанять охрану? – протянула она, сомневаясь.

– И надолго? Всю жизнь боятся и оглядываться? – я пожала плечами и продолжила: – Нет. Так не годится!

Мы помолчали. Маринка явно меня не понимала. Она не верила, вернее, в её реальности мужчина не может ударить женщину.

Никогда.

– Пообещай мне, что не расскажешь Аркадию об этой сделке! Пусть подавится! Пусть откусит этот кусок и бросит в ноги этой пиранье.

Тридцатая глава

Сегодня было пасмурно. Настоящий февраль с вернувшейся ещё более злой зимой. Ветреный и промозглый. Лучше бы уже ударили морозы и высушили всю слякоть и сырость, чем эта бесконечная череда снегопадов и оттепелей с неизменным ветром, заплутавшим среди домов и проспектов, и суровыми, тяжёлыми, беременными мокрым снегом тучами, которые низко и тяжело ползут по небу, закрывая город от всего мира.

Я уже забыла, как сияет зимнее холодное солнце, и как отражает это сияние свежий снег. Как он пахнет не сыростью и землёй, а арбузом и свежестью.

Будто и не было такого никогда, а стылая серость наплывает уже вечность, стирает радость и краски мира…

По традиции мы с Ярославом после работы шли пешком. Сегодня вдоль Большой Пироговской улицы.