Развод. Уходи навсегда (СИ)

Вот когда он, дурачась, года два назад, на море пытался поднырнуть под меня или когда мы с ним на равных длинными и вязкими движениями плыли по закатной солнечной дорожке в казавшейся маслянистой тяжёлой воде, тогда он тоже не любил меня?

Или когда он догонял меня на лыжах в подмосковном лесу в поскрипывающей тишине соснового бора, и мы целовались с ним, как сумасшедшие на морозном воздухе казавшейся далёкой базы отдыха. До покалывающих губ. До обжигающих взглядов. До трясущихся рук.

Это была просто страсть?

Просто тяга к молодому телу?

Любил он свою Ирину тогда?

Мимо прошла стюардесса и попросила меня сесть ровнее.

Я вытерла лицо влажными салфетками, не желая выползать из своего закуточка около окошка. Не хотела идти заплаканной среди чужих людей к умывальнику.

Ничего.

Как-нибудь проживём.

Что случилось, то случилось.

Пути назад уже нет. И что сделано, не вернешь. Фарш назад не провернешь.

Поскольку теперь аэропорт в Анапе не работает, а из Адлера ласточка мчит только в два часа после полудня, я забронировала нам с сыном номер в небольшой гостинице, скорее даже, «гостевом доме» на эту ночь.

Мы ведь прилетим уже в темноте. А жаль. Мне нравится, как заходят на посадку самолёты в Адлере. Всегда захватывает дух, когда огромный тяжеленный лайнер скользит над морем, и не замечаешь, как идёт снижение, пока самолёт резко не налетает на стремительно приближающийся берег.

Я посмотрела в темнеющее окно иллюминатора и, будто подгадав моё желание, последний солнечный луч призраком надежды на лучшее, подмигнул мне из-за горизонта.

Гостевой дом меня не впечатлил, слишком тесно и не очень опрятно. Но для места только на одну ночь – вполне нормально. Тем более что я так нанервничалась, что сил на то, чтобы что-либо менять, у меня не было. Поужинали, переспали, и то хорошо.

Зато поутру мы с Данилкой отправились к морю.

Здороваться.

Холодное зимнее море было серым, тёмным, стылым. Безрадостным.

Полностью соответствующим моему состоянию души."

"Недавний шторм выбросил на берег мусор и ненужные водоросли. Обнажил отливом грязь на грани воды и земли.

И вода затихла тягучей тяжёлой массой, чуть волнуясь. Почти штиль.

Остро пахло водорослями и мокрыми камнями. Рыбой.

Отчаянно и зло кричали птицы.

Будто нет и не было никогда на свете ярких весенних дней.