Развод. Ты меня предал (СИ)

— Лиля, какое поле?! — рявкает он. — Какая связь с космосом?

— Ну, мне надо, пап.

— Ада, ты там?

— Да, — прячу руки в карманы пальто. — Я тут.

— Что происходит? Ты можешь мне перевести с подросткового на человеческий?"

"— Нам нужна связь с творцом, — стараюсь говорить спокойно и отстраненно.

— Чего? Ада! Вы, что, уже все вещи разобрали и вам нечем заняться? Поэтому сходите с ума?

— Нет, мы ничего не разобрали. Коробки так и стоят, — помахиваю полами пальто через карманы. — И мы не про поле спрашивали, а про твою собаку.

Матвей медленно и шумно выдыхает, сдерживая в себе гнев.

— Так, девочки, — говорит он через несколько минут напряженного молчания. — В поле вы одни не сунетесь за связью с космосом и творцом. Если вам так надо, то вам придется дождаться меня. Вы меня поняли?

И тон его предупреждает, что он не потерпит возражений. Такой по-родному суровый и строгий.

— Ты будешь отпугивать медведей? — тру нос тыльной стороной ладони.

— Да, — безапелляционно заявляет Матвей.

— Ладно, — отвечает Лиля. — Без тебя никуда не поедем.

— Все, я позвоню.

Сбрасывает звонок, и Лиля шепчет:

— Ты об этом говорила? Вот так мужчины принимают решения?

— Типа того, да, — поднимаю воротник пальто. — Слышала, как раскомандовался? Был бы под рукой стол, то сурово бы постучал по нему кулаком.

Спускаемся по ступеням, и я ежусь под порывом холодного ветра:

— Но такие хитрости работают только с теми, кто неравнодушен.

Глава 48. Душевно

— Кроссовки в багажнике, — говорит Матвей.

А в немой растерянности смотрю на Барона, который сидит на заднем сидении машины и дышит с высунутым языком.

И он тоже на меня смотрит.

Пушистый и большой.

— Мам, он не кусается, — Лиля открывает багажник. — И очень воспитанный.

Я взвизгиваю, когда Барон бьет хвостом по сидению. Навострив уши, ворчит, будто пытается мне высказать свое недовольство: “Чего ты орешь?”

— Па, а тут две коробки.

— Одна тебе, одна маме, — отзывается Матвей и обращается ко мне, — ну, садись на переднее, если боишься.

— Я не боюсь, — шепчу я, вглядываясь в любопытные собачьи глаза.

— Да неужели? — хмыкает Матвей.

— Держи, — Лиля сует мне черную матовую коробку.

Затем задерживает дыхание, открывает свою и пищит:

— Это они! Они! Ты их нашел!

Кидается к Матвею, который с толикой мужского самодовольства принимает ее объятия.