Развод. Ты меня предал (СИ)

— Милый… тебе помочь найти пуговицу?

— А ты ее не находила? — хрипит он.

— Нет.

— А ты? — оглядывается на Лилю, которая с круглыми глазами качает головой. — Точно? Маленькая такая, выпуклая и перламутровая.

Его голос срывается, руки дрожат.

— Нет, пап, не находила. Можем, вместе поискать.

— Нет! — рычит он, когда она делает несмелый шаг. — Не смей подходить! Стой там!

— Милый…

— И ты! — вскидывает в мою сторону руку. — Сиди, где сидишь, Ада.

— Ты меня пугаешь…

— Я знаю."

"Вновь шарится в стыке между спинкой и днищем и замирает на несколько секунд.

— Это правда, — Матвей с отчаянием смотрит на нее. — Это все было… — а затем его рот растягивает в жутком оскале улыбки, и он смеется.

Смеется — мягко сказано. Это смех сумасшедшего маньяка, и меня уже саму начинает трясти от страха.

— Матвей…

Он прячет пуговицу в карман брюк, встает и с хрустом разминает шею, глядя на меня сверху вниз темными глазами:

— Я должен был не вестись на твои слова, что она твоя лучшая подруга, что вы с ней детства дружите, что она никому не желает зла.

Я не буду вступать с ним в диалог, потому что ничего не понимаю, и могу любым неосторожным словом взбесить его.

— И это была моя обязанность разглядеть в этой суке опасность для моей семьи, — он хмыкает. — Разглядеть и задавить, как крысу.

А затем разворачивается и шагает прочь.

— Матвей! — я вскакиваю на ноги и кидаюсь за ним. — Матвей!

Если я его сейчас отпущу, то быть большой беде.

— Пап! Подожди!

Лиля бросается следом. Мы обе охвачены ужасом и паникой, а Матвей тормозит у лестницы, разворачивается к нам и с улыбкой выуживает телефон из кармана.

— Пап, — всхлипывает Лиля. — Что это за пуговица.

— Не бери в голову, — касается экрана, и прикладывает телефон к уху. — Кстати, у меня, похоже, будет теперь собака.

Лицо отрешенное, а глаза пустые.

— Белая такая и пушистая, — едва заметно щурится. — Надо бы узнать, живая она или нет, — замолкает на секунду и смотрит на ногти.

Лиля сжимает мою руку. Ладошка у нее мокрая.

— У меня дэтэпэ случилось, — Матвей вздыхает, — только сейчас отвязался. Ты где сейчас? Да, я готов поговорить, — повышает голос. — Не истери! Мне хватит Ады с ее истериками. Где ты? Понял. Скоро буду. Все обсудим, Ия. Я тебя, — прячет руку в карман, в который сунул пуговицу, — внимательно выслушаю.