Развод. Ты меня предал (СИ)

— Видимо, это ответ — нет, — Матвей вздыхает.

В руке вибрирует телефон.

Пастух: Запрашиваю официальную встречу с Юрием Матвеевичем для знакомства и переговоров. Уточните, пожалуйста, дату и время для визита. Внесу в календарик, обведу красным кружочком и буду ждать этого дня.

***

— Юрий Матвеевич, — Пастух наклоняет к колыбельке с улыбкой и прикладывает руку к груди, — я к вам со всем уважением…

У люльки с предостережением рычит Барон.

— Я свой, — Пастух переводит на него возмущенный взгляд. — Свой. Прекращай, а то я злопамятный человек.

"Барон прижимает уши и опять рычит. Юрий Матвеевич в люлюке крякает и улыбается, пуская слюни.

— А ты, значит, одобряешь все это? — Пастуз удивленно вскидывает бровь. — Но не с тем связались…

Лезет за пазуху и выуживает из-под пиджака сушеную голову утки на кривой шее.

— Я невероятно предусмотрителен.

Барон замолкает, навострив уши. Облизывается.

— Держи, — Пастух протягивает лакомство. — Я им всем провонял.

Барон тянет носом воздух и переводит на Матвея взгляд, пуская слюни.

— Ты гляди-ка, — Пастух хмурится. — А его не так просто подкупить, — смотрит на Матвея, — и чего ты стоишь и молчишь? Скажи ему, что я свой.

— Можно, — Матвей самодовольно хмыкает, и барон выхватывает утиную голову у Пастуха.

Ворчит и убегает из детской. Я протягиваю Пастуху влажные салфетки, которыми он тщательно вытирает руки, разглядывая Юрия Матвеевича:

— Нас прервали. Так вот, — отдает мне использованные салфетки, — я пришел, чтобы выразить надежду на нашу дружбу.

Юрий Матвеевич неожиданно серьезно хмурится.

— Юрам надо дружить, — Пастух расплывается в новой улыбке. — Нас так мало, но… мы в тельняшках. Прошу меня извинить.

Отворачивается и медленно выдыхает, глядя на меня с отчаянием:

— Так бы и затискал. Так бы и засюсюкал. Ты зачем его таким сладеньким родила?

Юрий Матвеевич недовольно ворчит и причмокивает.

— Совести у тебя никакой, Ада, — шепчет Пастух, а я в ответ вскидываю бровь. — Я едва держу себя в руках. Мне не пристало терять лицо.

— Нет, — Матвей покачивается в кресле-качалке.

У него мешки под глазами, а сам он в халате и пижаме. Всю ночь не спал. Сынок решил сегодня особенно громко скандалить.

— Ладно, — Пастух уверенно разворачивается к люльке. — Я собран и спокоен. Нет… — тут же тянет он. — Я совсем не собран.

Напрягаюсь, когда он тянет руки к Юрию Матвеевичу, но он умело берет его на руки, будто у самого было куча детей.