Развод. Ты меня предал (СИ)

— Очень по-взрослому, Ада! В твоем стиле!

Падаю на колени перед унитазом, ныряю в него лицом и меня выворачивает наизнанку под рык Матвея:

— Открой дверь или я ее выломаю! Со скандалом или без мы с тобой сегодня поговорим!

Глава 54. Мне было страшно

— Ада!

— Какой же ты дурак, — сдавленно отвечаю, сплевывая слюну.

К горлу опять подкатывает болезненный спазм, но я пускаю только слюни.

— Теперь я уже и дурак?

— Да! — рявкаю я. — И ведь вы все такие!

— Прекрасно, Ада! Открывай дверь и скажи это мне в лицо!

Перевозбудила я мужа.

— Пап… слушай…

— Лиля, не лезь! Мы должны с твоей мамой поговорить! И мы тебя любим, — переводит дыхание, — но сейчас у нас должен состояться разговор. Возможно, громкий.

— Я не думаю, что сейчас мама физически сможет поддержать разговор.

Зажмуриваюсь и медленно выдыхаю.

— Лиля, иди спать.

— Да я еще не поела!

— Не спорь с отцом.

— Какой-то дурдом! Мам! — Лиля повышает голос. — Да поговори ты уже с ним!

— Даже наша дочь уже согласна, что тебе пора бы определиться!

— ну я не совсем об этом…

А затем под дверью возмущенно ворчит Барон.

— Она надо мной насмехается. Ада!

— Да не ори ты! Соседей разбудишь!

А потом меня опять выворачивает наизнанку желчью, слизью и какими-то склизкими кусочками.

— Ада?

Я устало шмыгаю и тяжело дышу.

— Ада, тебе плохо?

— А ты как думаешь? — опять сплевываю и недовольно причмокиваю. — Нет, Матвей, я тут сижу и жизнью наслаждаюсь! Блин! И издаю я звуки радости и удовольствия!

— Чем тебе помочь?

— Подождать месяцев семь, — заправляю локон за ухо.

Недоуменное молчание за дверью, и Лиля громко и многозначительно вздыхает, пытаясь донести до отца, что тот нещадно тупит.

— Семь месяцев?

— Па, ты серьезно?! — вскрикивает Лиля."

"И Барон тоже возмущенно гавкает. Один раз, и замолкает.

— Мама беременна! — охает Лиля. — Ну, блин! Пап! Ну ты чего?! — делает паузу на пару секунд и шипит, — если ты сейчас еще вздумаешь спросить “от кого?”, то я тебе лапшу на голову надену, пап!

— От меня?

Отплевываюсь, встаю, полощу рот и через секунду открываю дверь.

Матвей стоит передо мной бледный, как лист бумаги, а глаза такие, будто он услышал, что нашу планету скоро захватят инопланетяне.

— Пап, — Лиля рядом с ним с чашкой кудрявой лапши приподнимает бровь. Переводит на меня взгляд. — Он не с нами.

— С вами, — едва слышно отзывается он.