Развод. Точка. Нет

Следил?

Я отчётливо вспомнила момент, когда мы со Стёпой и Киром сидели в уютном домашнем кафе и, случайно взглянув в окно, я заметила машину, которая, простояв минут пять, уехала. На секунду показалось, что это был джип Макса, который ему выдали во временной пользование ребята из сервиса. Выходит, не показалось."

"— Так, может, недавний разговор Кира с Огурцовой тоже сфабриковал ты? А что? Слышала, даже дилетанты на раз-два могут создать дипфейк, — пришла вдруг неожиданная мысль и появилась робкая надежда, что это всё придумал и разработал Макс.

— Разговор с Киром? — натурально удивился Макс. — Ты о чём-то узнала с помощью шпионской программы? — Я кивнула. — А мне для чего это? Чтобы заставить тебя бросить его?

Нет, так играть невозможно, уж я-то понимала, когда человек пытался фальшиво изображать одну из пяти характерных эмоций.

— Конечно.

— Мелко. Поверь, мне до фига известно о похождениях Краснокутского. Со временем сама всё узнаешь.

Только-только появилась робкая надежда, что Кир ни при чём, и вот снова в душе́смятение.

— Разберёмся.

— Хочешь его бросить или просто поговорить?

— Не твоё дело.

Макс кивнул, будто понимая, о чём молчу и не хочу с ним разговаривать:

— Конечно, только когда будешь разбираться, пожалуйста, позвони мне и включи громкую связь, боюсь, что всё может закончиться трагически. Одно дело, когда бросаешь сам, другое — когда бросают тебя. Мужики редко прощают такое.

— Это вряд ли. Кир никогда меня пальцем не тронет. — Я от волнения встала с кровати и подошла к окну, опершись ладонями на стол, стоявший рядом.

Макс тоже встал и, подойдя ко мне сзади, попытался обнять. Задышал глубоко и громко.

— Всё когда-нибудь случается в первый раз. Позвони, я немедленно приеду, — горячо прошептал он в ухо.

Его руки… они снова напомнили о тех годах, когда мы с Голубевым были вместе, когда ни дня не могли прожить друг без друга. Но нет, так нельзя.

— Не надо, прошу тебя.

Я отошла от него в сторону и поднесла ладони к щекам, которые горели, потому что прикосновения Макса казались приятными и ласкающими. Всё было, как раньше: когда он обнимал, а я закрывала глаза, потому что накатывала волна удовольствия, которая, качая, уносила всё дальше и дальше до умопомрачения, до исступления.

— Хорошо, подожду ещё, — улыбнулся он странной, будто пьяной, улыбкой. — Ждал ведь всю жизнь и ещё подожду.