Развод. Точка. Нет

 — Красотка! Да, блондинкой тебе тоже ничё так, зачётно! Помнишь, настаивал покрасить волосы в блонд? — Я кивнула. — Не зря, оказывается. Как живёшь, Лерчик?

Давно я не слышала этого ласкового — Лерчик.

Кир обычно называет меня полным именем — Валерия, когда злится, а если нет, то просто — Лера.

Я очень боялась, что Макс сейчас заговорит о моём муже — своём заклятом враге, начнёт задавать вопросы, а я к этому не была готова, потому решила переключить внимание давнего приятеля:

— Всё нормально. Рада тебя видеть, конечно, но нашу проблему надо как-то решать.

Голубев поступил как настоящий джентльмен… и признал свою вину:

— Нет никакой проблемы: ты не виновата, это я сплоховал, потому что априори было правильнее уступить дорогу автомобилю, который выезжает с парковки. Места для манёвра, как правило, у него совсем не много, да и место для парковки автомобиля сразу освободится. Это куда удобнее для обоих водителей и по времени быстрее.

— Вот-вот, быстрее, — я взглядом указала на вмятину.

— Не беспокойся, раны наши машины получили незначительные, подумаешь, слегка шаркнулись, мой приятель всё сделает сегодня же в лучшем виде и бесплатно.

Я на автомате продиктовала свой номер телефона, но всё-таки настояла, чтобы мы дождались служителей дорожного правопорядка, ибо не люблю быть обязанной, да ещё Максу. Дружба дружбой, а служба службой.

Хотя какая там дружба, когда у нас с Максом когда-то была самая настоящая любоффь со всеми вытекающими.

Я стояла, переминаясь с ноги на ногу, и ощущала какую-то смутную тревогу, но чем она была вызвана, понять не могла.

Может, чувство вины не даёт покоя? Но нет, уже прошло столько лет, какое там чувство вины, всё давно забыто-перезабыто. Тогда что? Синдром недосказанности?

Я не могла ответить сейчас на этот вопрос — требовалось время.

Минут через сорок, когда протокольная часть была окончена, и нас наконец отпустили, назначив время, когда следует явиться в отделение, Голубев снова повторил своё предложение:

— Знаю, что торопишься, и всё-таки предлагаю встретиться.

Я кивнула:

— Ну да, вот завтра и встретимся в ГАИ. Там же надо что-то подписать, что-то забрать для страховой компании.

Макс хмуро усмехнулся и поднял руки, будто сдаваясь:

— Хорошо, тогда до завтра.

Я снова кивнула и подумала: «Ну всё, теперь ни одна Анна Каренина не уйдёт живой. Это же Голубев, сейчас вцепится, не отобьёшься».