Развод. Точка. Нет

Вот что с Огурцовой было делать? В общем, настоял, чтобы она уволилась, если не может с собой справиться. Обещала подумать. Пусть хоть так, лишь бы не лезла со своей любовью.

Но эти мысли пронеслись мимолётом, ибо нужно было думать о другом: как достоверно сыграть свою роль, чтобы вынудить Макса пойти по нужному алгоритму.

Неожиданно при «перепалке» с Лерой позвонила Алиса и сообщила, что собирается несколько дней поработать у отцовской сестры в офисе микрокредитной компании. Я знал, что у тётки в кассе наличкой лежало до полутора миллионов рублей.

Вдруг пронзила мысль: а ведь Голубев наверняка соблазнится напоследок нагадить, хоть горсть да унесёт, чтобы досадить ненавистным Краснокутским, тем более контора без действующей охраны, как и везде, только кнопка безопасности.

Я знаком показал Лере, что пора заканчивать разговор.

Жена кивнула, поняла:

— Хорошо, съездим к Стёпе в другой раз. — И снова превратилась в Леру, которая мечтает развестись с мужем.

Я побросал вещи в сумку, будто бы собираясь уходить, и шепнул жене на ушко:

— Даже не мечтай о разводе.

Она улыбнулась и взглядом показала на смартфон. Я, надел на Шарика ошейник, взял дорожную сумку, наполненную до отказа вещами, и, громко хлопнув дверью, спустился с псом вниз на лифте. Для достоверности отъехал от дома: кино так кино, наверняка отслеживают моё передвижение.

Наушники — в уши, и принялся внимать разговор жены с Голубевым: в квартире на всякий случай вчера установил камеры во всех комнатах.

Итак, похоже, Максим Викторович наживку заглотил.

Голубев служил в армии, потому точно знает, стрелять там опасно: может отрикошетить.

Итак, у Голубева пара дней, чтобы подготовить операцию и пути отхода.

Минут через пять поступил звонок с оставленного специально для Леры кнопочного телефона на мой такой же кнопочный.

— Что скажешь? — взволнованно спросила жена.

— Скажу, что ты у меня — молодец. Два дня из квартиры не выходи: спи, смотри фильмы — отдыхай и ни о чём не думай. Ты под надёжной охраной.