Развод с монстром

— Почему по политическому?

Он кивнул мне вперед, и мы медленно направились с ним по коридору. Я шла, а он ступал, тяжело припадая на трость.

— Они такие же уязвимые в мировом раскладе ребята, как и мы, — объяснил, наконец.

— Верес говорил мне, что есть другие люди, с особенными способностями…

— Да, есть, — хмуро согласился он. — И вот они-то — самые несговорчивые, верткие и высокомерные. Любят заказывать музыку единолично, и противостоять этому сложно.

— Видимо, людей все же больше, — предположила я. — Раз эти со способностями ещё не вышли из тени.

— Больше, гораздо. И это — единственная сдерживающая сила. Люди живучи, изобретательны и могут стать проблемой без всяких там особенных способностей.

— Я правильно понимаю, что правительства всех стран в курсе и взаимодействуют со всеми расами.

— Да.

— А ваше отделение занимается не только людьми, связанными с политическими расследованиями, но и другими расами, — закончила я мысль.

Он кивнул.

— Удивительно, как Правительству удается скрывать, — покачала я головой, чувствуя, что шагаю все увереннее.

Со вчерашнего дня внутри все как-то улеглось и успокоилось. Мысль о встрече с оборотнями в отделении перестала будоражить. И даже страх перед Славой будто выцвел. Потому что большую часть времени я думала о Вересе.

О нас, как он сказал."

"— Насколько они другие? — вырвалось у меня, когда Краморов уже собирался мне что-то ответить про Правительство. — Оборотни. Насколько они отличаются от людей?

Краморов повернулся ко мне, останавливаясь, и глянул в лицо, прежде чем ответить:

— Они все разные, как и люди, Надя.

Я не стала говорить, что Верес не предлагал мне его узнать.

— Я знаю пару ребят, — продолжил Краморов будто даже заинтересовано. — Даже забываешь, что они какие-то другие. Хорошие друзья, преданные подчиненные, отважные боевые товарищи… — Он вздохнул, делая паузу.

— А что с ним случилось?

— Проклятие дара, — неприязненно поморщился Краморов. — Его похитили на самом пике карьеры, и около трех лет о нем никто ничего не слышал. Я следил за его судьбой, но потерял его из виду, потому что сам оказался в горячей точке. А потом вдруг разведка донесла, что его засекли уже на свободе, и что заметили в Москве.